Шрифт:
В комитете большевиков обсуждался вопрос о характере демонстраций в день 1 Мая. Уличные вооруженные демонстрации были признаны несвоевременными, так как вооруженную демонстрацию трудно отделить от вооруженного восстания. Вооруженная демонстрация при настоящей подготовленности правительства может превратиться в бойню и дезорганизовать силы рабочих. Собрание большевиков решило, что вооруженная демонстрация в майские дни началом восстания быть не может, а потому следует накапливать и беречь силы для решительного нападения в момент наибольшей растерянности правительства.
Не дремала в эти бурные дни подготовки к 1 Мая и охранка. Она распространяла слухи, что демонстранты 1 Мая будут громить евреев, студентов и просто обывателей. Ввиду полицейских слухов была организована самооборона из социал-демократов, рабочих, интеллигентов и из евреев. Дежурства отрядов самообороны, в которых активнейшую роль играли боевики из Артемовой гвардии, велись в дни пасхи, а также 1 и 2 мая.
Полицмейстер Харькова Бессонов, который и собирал банды для еврейских погромов, получил хорошую взятку от еврейской буржуазии. Этот матерый провокатор, который хотел облить грязью первомайских демонстрантов, приписывая им еврейские погромы, был в страшном негодовании, когда узнал об организации отрядов самообороны, сбивающих ему цену за «защиту» богачей. Бессонов накануне первомайского праздника произвел массовые, но безуспешные обыски в поисках оружия. Благодаря принятым большевиками мерам дни пасхи прошли в Харькове спокойно, погромов не было.
Поет Шаляпин, говорит Артем
В субботу днем, накануне 1 Мая, бросили работу некоторые пекарни и мельница Дубинского. Вечером в Народном доме, что на Конной площади, в заводском районе, должен был состояться концерт Федора Ивановича Шаляпина. Группа «Вперед» решила воспользоваться благоприятным случаем и после концерта Шаляпина устроить в помещении Народного дома митинг. На этом митинге было поручено выступить Артему.
На концерт Шаляпина пришли не только рабочие, коренные обитатели заводского района, приехали гости из нагорной, буржуазной части города: партер был занят представителями властей, фабрикантами, богатыми торговцами… Зато весь балкон, амфитеатр заполнили рабочие. Все проходы были забиты людьми. На концерт Шаляпина ввиду чрезвычайного положения накануне 1 Мая прибыл крупный наряд полиции.
Шаляпин пел с величайшим подъемом, его чудесный голос проникал в сердца слушателей. «Вдоль по Питерской…», «Тройка», «Блоха», «Клевета». После каждого номера буря аплодисментов потрясала зал. Публика неистовствовала. И когда концерт Федора Ивановича приблизился к концу, певец устал, сотни людей на галерке и на балконе закричали:
— Просим «Дубинушку», спойте «Дубинушку»!
Шаляпин еще раз вышел на сцену, поклонился, подошел к рампе, поближе к публике. А публика, рабочая публика ринулась с балкона и амфитеатра навстречу певцу.
Могучим голосом Шаляпин запел:
«Много песен слыхал я в родной стороне…»Все шире и шире разносилась по залу песня. Казалось, пел ее не один человек, а целая рабочая артель, и это не только казалось. Шаляпин взмахивал своими большими руками, и весь зал подхватывал слова припева:
«Эх, дубинушка, ухнем…»Провожаемый возгласами благодарности Шаляпин ушел со сцены. Но публика из зала не расходилась. Человек в простеньком пиджаке, в синей косоворотке, в начищенных сапогах взбежал на помост и объявил:
— От имени харьковской организации Российской социал-демократической рабочей партии захватным порядком открываю революционный митинг. Слово предоставляю товарищу Артему.
На сцену спокойно вышел тот, о ком уже давно говорят в Харькове: одни с ненавистью, другие с любовью. Бесстрашный это человек, если он посмел выйти на эту, в сущности, общегородскую трибуну, стать лицом к лицу не только перед рабочими, но и власть имущими, включая харьковского полицмейстера, сидящего в первом ряду партера. Но друзей здесь куда больше, чем врагов.
— Товарищи' Наступает великий и славный день, день торжества и братства трудящихся, великий праздник пролетариата Первое мая! Светло и радостно отпразднуем этот день, бодро и уверенно пойдем навстречу будущему!
Так Артем начал свою речь.
— Довольно с нас порабощения, довольно слез и нужды — свет прорезал тьму, и пелена неведения спала с наших глаз. Своим трудом создаем мы богатство имущих, на наших спинах покоится их благополучие, роскошь; их права — права насильников и хищников — поддерживаются нами же, армией из наших солдат.
Для них все — обеспеченная и довольная жизнь, наука, искусство; для нас — голод, болезни, изнурительный труд, бесправие, невежество. Довольно же, товарищи, пора и нам пожить!..
Алеет заря будущего, заря грядущего царства свободы, социализма; не будет тогда деления на сытых и самодовольных буржуев и неимущих пролетариев, не будет безумной роскоши одних и нищеты других, наглого насилия эксплуататоров и безропотной покорности угнетаемых ими масс. Не будет стонов и проклятий. Все будут равны, свободны, все будут братья, легок и непродолжителен будет тогда труд, много досуга, и мы посвятим его тогда, товарищи, наукам и искусствам, знанию музыки, поэзии. Мы будем светло и радостно жить. Вот что значит для нас, пролетариев всего мира, день Первое мая! Он сулит нам лучшее будущее, он возвышает нас в собственных глазах. Будем же дружно праздновать его, сплотимся воедино, покажем врагу нашу силу и мощь.