Шрифт:
— Где вы были во время путча?
— Восьмого августа с женой я отправился в Форос, в санаторий «Южный», что в семи километрах от дачи Горбачева. О заговоре услышал в столовой, за завтраком, девятнадцатого августа. В Москву вернулся двадцать третьего августа, у меня тяжело заболела жена.
— Поддержал ли путчистов аппарат ЦК КПСС?
— Большая часть — уверен — не поддержала. Хотя над подготовкой злополучной шифрограммы, видимо, работал орготдел. Ее, как известно, подписал член Политбюро Олег Шенин. Он же пытался через моего зама по парткому ЦК Владимира Герасименко собрать аппарат— для поддержки ГКЧП. Тот отказался.
— Вы приехали в Москву. К кому вы обратились — как секретарь парткома аппарата ЦК КПСС?
— Естественно, в Секретариат ЦК. Он был полностью деморализован. Приемные не отвечали, кто находился в здании — неизвестно. Я предложил Александру Дегтяреву— заведующему идеологическим отделом — выступить с заявлением о роспуске партии и поддержке правительства России. Что и было сделано — еще до приостановки деятельности КПСС.
— Виктор Васильевич, но ведь вы были секретарем парткома аппарата ЦК, у вас на учете состояли члены Политбюро и секретари...
— В первый момент я находился в состоянии шока. Потом поразмыслил и решил окончательно забросить политику. Хочу вернуться к научной, преподавательской работе — я ведь педагог не только по образованию. Ну а тем, кто кроме аппаратной работы ничего не умеет, придется, видимо, туговато.
— Виктор Васильевич, простите, а где вы живете, в каком районе?
— (Смеется). В привилегированном. В одном доме с Борисом Ельциным.
Многих высокопоставленных чинов найти было крайне трудно. Днем их квартирные телефоны молчали. Иных застать можно было только вечером, когда они усаживались у телевизоров и ждали новостей. Обнадеживающих?
Не знаю. Но их мнения о происходящем очень интересовали зарубежную прессу. Я добросовестно заполнял свои блокноты.
Первый заместитель заведующего гуманитарным отделом ЦК Станислав Чибиряев сказал:
— О чем сожалеть? Я и к кабинету не успел привыкнуть...
— Станислав Архипович, где вы сейчас работаете?
— Как и прежде, директором издательства «Наука».
— Извините, не понял...
— Когда меня перевели в начале года в ЦК, с предыдущего места работы я не увольнялся. Получилось как бы по совместительству. Знаете, я даже трудовую книжку не сдавал в ЦК.
— Вас уговаривали?
— Ну конечно. В последнее время ведь никто не хотел идти работать в ЦК. Я пошел. Через полгода мне звонят из Управления делами: а почему вы не занимаете дачу? Оказывается, работникам моего ранга было положено. А я не знал. Как и много чего другого.
— Как вы оцениваете секретарей ЦК? Некоторые говорят, что это они привели партию к драматическому финалу...
— Я редко с ними общался. В августе замещал своего заведующего— он был в отпуске. Вот тогда пришлось несколько раз поприсутствовать на заседаниях Секретариата. Именно там я понял, чего они стоят. Если откровенно, то ждал XXIX съезда — предполагал, что пройдут крупные перемены, обновление.
— У вас есть научная степень?
— Да, я доктор юридических наук. Не пропаду.
Коллега Чибиряева заместитель заведующего гуманитарным отделом Сигитас Ренчис горько признался:
— В Москве оставаться не вижу смысла. В конце августа, сразу же после путча, я подал заявление об уходе из ЦК по собственному желанию. Ожидать увольнения в связи с упразднением организации не стал. Это было бы для меня унизительно.
— Вы уже где-то работаете?
— Нет. Я решил возвращаться к себе на родину. Я ведь из Вильнюса, там у меня родители, друзья. Приятели зовут— без работы, мол, не останешься. Буду заниматься наукой, литературой. Я ведь член Союза писателей Литвы. В нынешней обстановке оставаться в Москве считаю бессмысленным. Каждый человек должен быть со своим народом в трудное для него время.
— Проблем с переездом нет?
— Пока вроде нет. Занимаюсь обменом квартиры. На это уходит уйма времени. Не дай бог— наши присутственные места. Вот уж где нервы потреплют. К новому году, думаю, буду уже в Вильнюсе.
— А сейчас чем занимаетесь?
— Выгуливаю собаку. В нашем доме уже многие знают, что я меняю квартиру и уезжаю в Литву. Встречаю недавно Геннадия Зюганова в скверике возле дома, он тоже мой сосед. Геннадий Андреевич осуждающе покачал головой. Не одобряет, значит...
«Свет не без добрых людей», — многозначительно произнес Василий Кремень, бывший помощник бывшего заведующего идеологическим отделом А. С. Ка-пто.
— Василий Григорьевич, где вы сейчас работаете?
— В Академии наук СССР. Есть там один хитрый
институт, называется, скажем так, политологическим. Взяли на работу сразу, даже не предполагал.
— Кто-то знакомый помог? Земляки? Вы ведь из Киева, кажется?
— Из Киева. Да, помогли.
— В зарплате потеряли?
— Не очень. Мне положили 700 рублей, раньше получал 725. Правда, я был уже не помощником Кап-то, он уехал послом в Северную Корею, и меня перевели на должность заведующего сектором.