— Боюсь, я не могу найти объяснения, но случай, безусловно, необычный. Кто бы ни был убийца, он ловкач. Если удобрения были куплены в тот же день, как ты говоришь, ему пришлось импровизировать!

— Ну и что же нам делать дальше? — в нетерпении перебила его Элизабет. — Можем мы открыть расследование?

— Не уверен, на каком основании мы это сделаем. Предполагается, что мы должны следить за организованной преступностью, а не изучать спектакли, устроенные изобретательными одиночками. Допускаешь ли ты, что этот Вейзи был связан с мафией?

— За ним ничего нет в этом смысле: Пэджетт не нашел его имени в компьютерной программе «Кто есть кто». Но мало ли что? Может, он им задолжал или помогал с контрабандой — в Вентуре есть порт. Возможно, это имеет какое–то отношение к профсоюзным делам. Короче, у нас слишком мало информации.

— Кроме факта, что тот, кто убрал его, сделал это довольно умно.

— Правильно, — подхватила Элизабет. — Достаточно умно для профессионала.

— Не знаю. Может, он любитель высочайшего класса или псих, которому повезло как новичку. Конечно, есть шанс, что это серьезно. Даже психи и новички должны потратить какое–то время, чтобы все спланировать. Их не хватит на то, чтобы работать с тем, что попалось под руку.

— Значит, ты собираешься послать туда оперативника?

— Хм, собираюсь! А кого я пошлю? Напомни, как звали того парня из ФБР?

— Харт. Роберт Е. Харт. Телефон 3023. А что?

— Попробую уговорить шефа этого Харта отправить его туда. Если он действительно так хорош, как о нем говорят в Архивах, а я его не знаю, значит, он достаточно молод и вполне подходит для того, чтобы немного побегать.

Он поднял телефонную трубку и выжидательно посмотрел на Элизабет.

— Мне выйти?

— Пожалуйста. На публике трудно лгать, мошенничать и воровать. И прикрой за собой дверь.

…Еще один перед окончательным расчетом, а потом — отдыхать. Порой он удивлялся, как долго держится. Сначала казалось, что пять лет — это очень большой срок, но вот уже шесть, нет, почти семь лет напряженного труда. Всего через месяц жизнь в мотелях и арендованных коттеджах станет лишь кошмарным сном. Как прекрасно будет вернуться в Тусон, немного расслабиться, восстановить форму. Полжизни проводить в дороге и есть в забегаловках — не очень–то полезно для здоровья. Рано или поздно это даст о себе знать.

И все–таки Денвер не так уж плох в это время года. Здесь прохладно и чисто. Можно пройтись по Колфэкс–авеню, зайти в кино.

Самолет прилетает вечером, пресс–коференцию покажут в одиннадцатичасовых новостях. В любом случае первые дня два старикана будут окружать репортеры и второразрядные городские политиканы. Потом шумиха спадет, и можно будет что–нибудь придумать. В сущности, нужно только сделать свой лучший выстрел и забрать ставку, как в игре.

Мужчина неопределенной наружности выключил телевизор и подошел к туалетному столику. Он внимательно посмотрел на свое отражение в зеркале. Легкая тень усталости от перелета — и все. Ни морщин, ничего такого. Еще лет десять пройдет, пока его лицо станет запоминающимся.

Брэйер открыл дверь своего кабинета и поманил Элизабет, которая сидела за столом, читая газету. Не выпуская ее из рук, она подошла к шефу.

— Спустись в кассу и получи дорожные чеки, — сказал он. — В восемь уходит самолет на Лос–Анджелес. Ты там будешь к десяти по тихоокеанскому времени. В одиннадцать — рейс до Вентуры.

— Я?

— А ты видишь рядом с собой еще кого–нибудь?

— Но я же аналитик, или ты забыл? Я не оперативник. Я не вылезала из этой конторы с тех пор, как…

— Ты едешь, Элизабет. У тебя есть звание и квалификация. Ты действительно не занималась этим раньше, но это не означает, что ты не можешь или, уж если на то пошло, что я не могу приказать тебе взяться за это дело. Все согласовано с Мартином Коннорсом. Так что отправляйся.

— Значит, ФБР отстраняется? — спросила она, лукаво улыбнувшись.

— Нет. Но они разрешили нам использовать Харта только двое суток. Они могут вытащить его обратно в любое время после пяти вечера в среду. И они посылают его только для того, чтобы он расследовал взрыв, а не вел все дело целиком. А теперь тебе пора в кассу. Пусть они подсуетятся, чтобы ты успела на восьмичасовой рейс.

— Уже иду, — ответила Элизабет, направляясь к выходу. — Тем более что я очень не люблю, когда идет снег.

— Если ты вернешься с загаром в любом месте тела, кроме лица, я сдеру с тебя кожу и пришпилю ее к стенке, — постарался придать голосу серьезность Брэйер. — Я тебя не в отпуск отправляю.

Элизабет остановилась в дверях.

— А я думала, ты предпочитаешь казнь — «смерть от тысячи порезов».[3]

— Ладно. Удачи тебе, — кивнул Брэйер.

Он чертыхнулся про себя. Проклятье, это мой лучший сотрудник, может, даже вообще лучший аналитик, если не считать тех, кто сидит в Национальном бюро безопасности. И она должна ехать, чтобы копаться в этом дурацком убийстве. Ведь сам же и убедил Коннорса поручить это именно ей.