Шрифт:
– Он сам виноват, – не выдержав моего взгляда, дерзко объявила девчонка, но это вышло совершенно не убедительно.
И медведь подтвердил это усталым и насмешливым рыком.
– Хорошо, – решив, что сначала нужно разобраться с ошейником, снова повернулся к оборотню, – покажи лапу.
– Ты не сможешь, – всхлипнув, пробормотала себе под нос Мэлин, но услышали мы оба.
– А кто сможет?
– Моя бабушка.
– Которая умерла? – язвительно осведомился я, начиная жалеть, что не задержался на полчаса и не выяснил все детали этой череды нелепых смертей в среде бывалых ведьм.
Медведь подтвердил мою догадку презрительным фырканьем.
– А ты не фыркай! – сердито прикрикнула на него девчонка. – И откуда только взялся тут… на мою голову.
Мне хотелось отдохнуть, а не смотреть на ее попытки выгородить родственницу, и потому я прибегнул к самому действенному методу. Холодно и с расстановкой произнес:
– Мэлин, сейчас ты мне коротко, подробно и ясно, как на уроке, объяснишь суть этого заклятия, и я буду искать способ, как его снять. А о том, как у вас хватило совести так издеваться над человеком, расскажешь мне позже, когда я посплю.
– Но он сам…
– Мэлин!
Расслышав в моем голосе предупреждающие нотки, девчонка сердито посопела, посверкала на меня глазами и нехотя сообщила, что это заклинание «ошейник проклятия». Его можно надеть и на лапу, и на шею, и он не позволяет оборотню сбросить кокон, если поблизости есть люди. Как только кто-то приближается, оборотень принимает звериный облик. Снять заклятие может только тот, кто наложил.
– И никаких отменяющих нет?
Медведь тихонько повыл, тяжко мотая головой.
– А вожак стаи? – вспомнил я пояснения Кахориса.
– Наверное, может, – помрачнела ведьмочка, – но он одиночка.
– А я не требую, чтоб он бегал вместе с волками, мне вообще все равно, где он жить будет, – уцепился я за найденное решение и повернулся к насторожившемуся оборотню. – Я вожак стаи. Но делами занимается Кахорис, потому что я маглор и выполняю контракт. Если хочешь, чтобы я попробовал тебя освободить, придется вступить в стаю. Сразу обещаю, никого ни к чему я не принуждаю. Выбирай.
– Если ты его освободишь, он меня убьет, – безнадежно сообщила Мэлин.
– Не сможет, потому что ты мой подопечный по контракту и сначала ему придется убить меня, – небрежно отмахнулся я от ее страхов и, чтобы успокоить девчонку, пошутил: – Не волнуйся, живи, пока меня не довела.
– Ты все-таки злой, – обиженно буркнула ведьмочка.
– Куда мне до вас! Я людей в звериных шкурах не запираю. Сколько времени он, кстати, так бегает?
– Почти год… – Голос девчонки упал до еле слышного шепота.
– И ты еще раздумываешь?! – поразился я и протянул медведю руку. – Или собираешься еще лет десять ее бабку искать?
Он тяжело вздохнул, припал на передние лапы и лизнул мою ладонь.
Знакомое ощущение вспыхнувшего искоркой тепла доказало, что ритуал сработал. Но в тот же миг что-то насторожило мою драконью шкуру, на руках резко расцвели ячейки чешуек, когти ринулись наружу, приобретая твердость и остроту стальных лезвий.
Я невольно перевел взгляд с звериной морды оборотня на его лапу и обнаружил, что ведьминское проклятие разгорается ядовитым зеленоватым светом. Ничего ни придумать, ни кастовать я уже не успевал, сообразив, что активировалась та часть проклятия, что гарантировала его стабильность и нерушимость. Действуя скорее по наитию, чем подчиняясь голосу разума, я молниеносно протянул руку, вцепился когтями в магический ошейник и яростно рванул его, представляя, как разрезается, рвется на куски мерзкое свечение.
И оно вспыхнуло, взорвалось, как четвертная бутыль с взыгравшим молодым вином, отбросило мою руку, отдав в плечо резкой болью. Медведь отлетел к незакрытому лазу, на глазах превращаясь в человека, зацепился ногой и едва не угодил в подвал. Я успел подхватить незнакомца воздушной петлей, посадил на свободную лежанку и, потирая плечо, с интересом уставился на нового члена стаи.
Сравнительно молодой, черноволосый и кареглазый, чисто выбрит и одет в неимоверно потрепанную, но довольно опрятную одежду и подвязанные веревками сапоги. Все ясно, сам себе не мог купить вещи, а до того, чтобы грабить, еще не опустился.
– Ну у тебя и когти, – произнес он уважительно, в свою очередь внимательно разглядывая меня, – я таких оборотней еще не видел.
– Никто не видел, – гордо хмыкнул я, признание оборотня почему-то согрело мне душу, – я один такой дракон. Зовут меня маглор Иридос, для чужих – Тадор, в бою – просто Ир. А как тебя зовут, скажешь после того, как переоденешься. Возьми вон в том мешке, там все новые вещи.
– Не нужно, – нахмурился он, – я не нищий.
– Я тоже, – рассердился я и убрал когти, мне начинало казаться, что перепады моего настроения как-то связаны с обликом. – Но дело не в этом. Если ты пойдешь в такой одежде в село, тебя примут за беглого каторжника. Нужны тебе лишние проблемы? А раз такой гордый, можешь потом вернуть деньги. Иди переодевайся, да поторопись, будем пить чай. Я спать хочу.