Шрифт:
…До окраины города Мироновы добрались за пару часов. Белогорск жил вроде бы самой обычной жизнью небольшого провинциального городка: в депо деловито посвистывали паровозы, где-то патефон наигрывал легкую танцевальную мелодию, сушилось на веревках белье, с криками носилась ребятня, белая коза на лугу смешно жевала траву пополам с какими-то невзрачными цветами.
Но было что-то во всем этом не так, как обычно, и Лешка поначалу никак не мог сообразить, что же показалось ему неправильным. Прикидывая, как половчее выпросить у отца купить у тетки, торговавшей с тележки фруктовой водой, стакан вкуснейшего напитка с вишневым сиропом – а еще лучше два! – Алексей вдруг понял, что вызвало его недоумение. Около пивной палатки почти не было мужиков. Обычно в выходной там толпились десятки разномастных любителей горьковатого напитка, а сейчас лишь несколько человек маячили рядышком с дощатой коробкой и деловито сдували с кружек белую пену.
– Смотри-ка, и очереди нет – повезло! – Миронов-старший заказал пива себе и бутылку ситро для Лешки и, пока буфетчица возилась с краном и отсчитывала мокрую мелочь на сдачу, поинтересовался у потрепанного мужичка, жадно прихлебывавшего из стеклянной кружки: – А где народ-то? Или выходной отменили, а я и не заметил?
– Там! – мужик кивнул куда-то себе за спину. – На базаре. Ждут чего-то…
На городском рынке, почему-то гордо именовавшем себя «колхозным», действительно – масса народа толпилась на центральном пятачке, и все выжидательно поглядывали на квадратный раструб репродуктора, черневшего высоко на столбе. Люди в толпе сдержанно переговаривались, на все лады повторяя «важное» и «сообщение». Наконец репродуктор ожил и, слегка шипя, выдал:
– Граждане и гражданки Советского Союза! Советское правительство и его глава товарищ Сталин поручили мне сделать следующее заявление… Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбежке со своих самолетов наши города – Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие…
– Да они… Да мы их… – Лешка, едва сдержавший улыбку, когда Молотов в слове «гражданки» сделал странное ударение, хотел сказать, что теперь немцам точно конец – Красная армия покажет этим дуракам, как надо воевать! Хотел, но поймал странно неприязненный взгляд отца, коротко бросившего сквозь зубы: «Рот прикрой!» Рот Алексей, конечно же, благоразумно закрыл, но поблескивающие глаза выдавали если и не азарт, то явное ожидание чего-то большого и невероятно интересного.
«Война! Так у нас же этот… пакт! О ненападении. Газеты ведь писали! Вот же гады! Ну, ничего – как напали, так и драпать начнут, – уверенно прикидывал про себя Лешка, сожалея сейчас лишь об одном: ему-то всего шестнадцать! – Сколько понадобится Красной армии времени, чтобы в хвост и в гриву наподдать немчуре? Неделя, две? Ну, пусть даже месяц! В любом случае на фронт мне не попасть – скажут, мал еще. Вот так всегда: все самое интересное происходит без нас! Гражданская, война в Испании, Хасан с Халхин-Голом, финская – люди воюют, настоящие подвиги совершают, а тут…»
– Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами! – договорил репродуктор и умолк.
На несколько мгновений на площади воцарилась тягостная, нехорошая тишина, а затем откуда-то со стороны раздался неимоверно тоскливый женский плач, тут же перешедший в жутковатый вой. Толпа, словно по сигналу, ожила-зашевелилась. Озабоченные помрачневшие лица, тревожные, растерянные, испуганные взгляды – и ни одного смешка, ни одного веселого возгласа. Алексей опасливо покосился на отца и только сейчас, пожалуй, начал соображать, что происходит действительно нечто очень нехорошее. Миронов-старший вдруг показался ему враз постаревшим лет на десять.
– Я – в депо, – отец тяжело затянулся новой папиросой, – а ты дуй домой! Картошки свари – сам поешь и мне вечером принесешь. Хлеба, яиц пару. Да, в магазин сходи – макарон купи, масла постного. Папирос… Нет – махорки возьми пачек десять. Спички и соль тоже не забудь. Хотя… В общем, если очередь будет, то постой, не ленись! Деньги в комоде – знаешь. Ну все, пошел я…
Лешка проводил взглядом отца и заторопился домой. Дел предстояла куча: выполнить все поручения и непременно найти Гришку Штильмана, дружка закадычного, – надо же было с кем-то обсудить невероятные новости и посоветоваться, прикинуть, нельзя ли как-нибудь поскорее попасть в военкомат и попробовать записаться добровольцем на фронт…
Глава 1. Белогорск, август 1941 года
Война тяжелой грозовой тучей ворочалась и громыхала на западе, но тень ее непостижимым образом распространялась на всю страну – «с южных гор до северных морей» и от Бреста до далекого Владивостока. Сводки Совинформбюро не радовали – то и дело в них звучало: «тяжелые оборонительные бои» и «наши войска оставили». Далее звучали названия известных городов и множества населенных пунктов, о которых Алексей слышал впервые в жизни, – украинских, белорусских, прибалтийских. Когда шестнадцатого июля немцы взяли Смоленск, Миронов-старший только сплюнул и коротко выругался.
– Прет, сволочь! Если и дальше так пойдет, то скоро и до нас доберется. Сколько ж драпать-то будем, а? О чем они там думают, мать их за ногу?! Эшелон за эшелоном за Урал гоним… Эвакуированных, видел, сколько?
Лешка видел. И эшелоны, и толпы эвакуированных, на лицах которых читались испуг, страшная усталость и какая-то особенная печать знания того, что можно понять, лишь побывав под настоящим обстрелом или бомбежкой. Белогорск за все это время бомбили всего раза три-четыре, и Лешка бегал смотреть на здоровенные воронки и несколько разрушенных домов, хотя главной целью немецких летчиков были, конечно же, железная дорога, паровозоремонтное депо и многочисленные склады.