Шрифт:
Но теперь Волк свободно бежал по тропе и с облегчением слышал, что бесхвостой самки нигде поблизости нет. Вот и хорошо! Вот и пусть держится от них на расстоянии!
Волчонок остановился, чтобы пожевать брусники, росшей рядом с тропой, выплюнул попавшуюся ему гнилую ягоду и двинулся дальше, чувствуя под лапами сухую каменистую землю. Спину ему приятно пригревал Горячий Яркий Глаз, смотревший сверху. Он поднял морду, принюхиваясь к запахам, доносившимся из долины: пахло сойками, застарелым лосиным пометом, елями, поваленными ураганом, кипреем и перезрелой черникой. Все это были хорошие, интересные запахи, но за ними постоянно чувствовался и холодный пугающий запах Быстрой Воды.
Страх вновь проснулся в душе Волка. Придется как-то перебираться через Быструю Воду. Хотя до нужного места было еще далеко, но Волк уже хорошо слышал рев падающей вниз Быстрой Воды. Рев этот был так силен, что вскоре даже полуглухой Бесхвостый Брат наверняка его услышит.
Впереди была большая опасность, и волчонку безумно хотелось повернуть назад, но он понимал, что не может этого сделать. Странный Зов становился все сильнее, этот Зов был похож на Зов Логова, но был все же другим.
Вдруг Волк почуял совсем иной запах и даже ноздри раздул, чтобы лучше в нем разобраться. И тут же опасливо прижал уши. Шерсть у него на загривке встала дыбом.
Это было очень плохо! ПЛОХО ПЛОХО ПЛОХО!
Волк резко повернул назад и помчался предупреждать об опасности Большого Бесхвостого Брата.
Глава 14
– Что случилось? – прошептала Ренн, внимательно глядя на перепуганного волчонка.
– Не знаю, – тоже шепотом ответил Торак, чувствуя, как по спине у него ползут мурашки.
Птицы вокруг смолкли.
Ренн отцепила от пояса его нож и кинула ему.
Он поймал нож и кивнул ей в знак благодарности.
– Нам надо повернуть назад, – прошептала она.
– Нельзя. Как раз этот путь и ведет к Священной Горе.
Янтарные глаза волчонка потемнели от страха. Он медленно сделал несколько шагов вперед: голова опущена, шерсть на загривке стоит дыбом.
Торак и Ренн последовали за ним, стараясь ступать как можно тише. Можжевельник цеплялся за башмаки. Бороды мха своими тонкими пальцами елозили по лицу. Деревья стояли совершенно неподвижно, словно ждали, что будет дальше.
– Может быть, это не… – выдохнула Ренн. – Я хочу сказать, что это, может быть, просто рысь. Или другой волк.
Но Торак верил в такую возможность не больше, чем она сама.
Следуя очередной извилине тропы, они вышли к упавшей березе, которая все еще истекала кровью – сок лился из глубоких борозд, оставленных в ее коре огромными когтями.
Ренн и Торак не проронили ни слова. Оба прекрасно знали, что медведи специально оставляют когтями такие знаки на деревьях, когда хотят пометить территорию или отпугнуть других охотников.
Волк подошел к березе и принюхался. Торак последовал за ним – и сразу же вздохнул с облегчением:
– Это барсук!
– Ты уверен? – засомневалась Ренн.
– Царапины куда меньше тех, что оставляют медведи, и на когтях была земля. – Он обошел вокруг дерева. – У барсука передние лапы всегда выпачканы землей, потому что он в ней роется, всяких червяков ищет. А здесь он остановился, чтобы когти почистить. И пошел назад, в свое логово. Вон туда… – Торак мотнул головой на восток, за деревья.
– Откуда ты все это знаешь? – спросила Ренн. – Тебе что, Волк сказал?
– Нет. Лес. – И, поймав ее изумленный вгляд, пояснил: – Некоторое время назад я заметил малиновку, которая несла в клюве клочок барсучьей шерсти. Она летела с востока. – Торак пожал плечами.
– Ты так здорово распознаешь следы зверей?
– Отец делал это куда лучше.
– Зато ты делаешь это куда лучше, чем я! – призналась Ренн. В голосе ее не чувствовалось зависти, она просто признавала его превосходство. – Но почему барсук вдруг так испугал волчонка?
– Я не думаю, что это барсук его испугал, – сказал Торак. – Верно, это кто-то другой.
Ренн взяла его топор, лук и колчан со стрелами и протянула ему.
– На. Лучше возьми себе.
Они осторожно двинулись по тропе дальше. Волк шел впереди, за ним Торак, внимательно отмечавший любой след, и замыкала их маленький отряд Ренн, напряженно всматривавшаяся в лесную чащу.
Они сделали еще шагов пятьдесят, когда Торак остановился так внезапно, что Ренн невольно на него налетела.
Молоденькая березка все еще тихо стонала, но жить ей осталось совсем недолго. Медведь поднялся на задние лапы, чтобы излить свою ярость, и сломал верхушку дерева, а потом содрал с него кору, отчего бедная березка прямо-таки истекала соком; даже под корой на теле ствола остались глубокие борозды от медвежьих когтей.
– Не бывает таких огромных медведей! – прошептала в ужасе Ренн.