Шрифт:
– Так что ты там говорила насчет обмыть? – Айви шагнула вперед, после того как дама бросила в огонь пригоршню сумеречного порошка. Между шеями лебедей вспыхнуло сияние, дама шагнула в него, взвился клуб черного дыма. Когда дым рассеялся, птератусов уже не было. – Говорят, в Лондоне в это время года просто чудесно.
Эхо взвесила на ладони оставшийся у нее сумеречный порошок в мешочке. До Лондона хватит.
– Ну что, в «Мезон Берто» [3] ?
Айви кивнула.
3
Maison Bertaux – знаменитая кондитерская в Лондоне.
– В «Мезон Берто».
Глава шестая
«Мезон Берто» ютился в узком переулочке в Сохо между индийским рестораном и старинным английским пабом: современный Лондон в миниатюре. Витрины кондитерской, украшенные развевавшимися на ветру британскими флагами, ломились от всевозможной выпечки: изящные статуэтки из марципана; профитроли, полные сладкого заварного крема; нежные шоколадные пирожные; тарталетки с вкуснейшими фруктами.
Айви добрых пять минут разглядывала это изобилие десертов, прежде чем сделать заказ, хотя всегда брала одно и то же: чай с мятой и шоколадный эклер. Но все равно каждый раз замирала у витрины, взвешивая достоинства каждого пирожного из всего ассортимента, которым мог похвастаться «Мезон Берто». Эта привычка Айви неизменно умиляла и чуточку раздражала Эхо. Она взяла чайник чая и профитроль. С пирожными в руках подруги поднялись на второй этаж. К счастью, там никого не было. Девушки уселись в дальнем углу за любимым столиком, на столешнице которого была нарисована шахматная доска. Окно возле столика выходило на улицу.
Айви уселась напротив Эхо, обхватила руками в перчатках чашку с горячим чаем и вдохнула его сладкий аромат. Солнечные очки скрывали глаза Айви, так непохожие на человеческие, но Эхо и так знала, что подруга щурится от удовольствия. Айви положила в чашку несколько ложек сахара: после четырех Эхо перестала считать и лишь гадала, остался ли в чашке чай. А уж как подруга умудрялась запивать этим сиропом огромный шоколадный эклер, Эхо и вовсе не понимала. Сама-то она пила «эрл грей» без сахара, лишь добавила в чашку немного молока и помешивала его ложкой, пока белые облака не разошлись и чай не приобрел равномерный песочно-бежевый оттенок. Вот что значит совершенство.
– О-о-о, – протянула Айви, отхлебнув глоток своей сахарной водички, и указала подбородком на что-то за плечом Эхо. – Смотри, кто идет.
Не успела Эхо обернуться, как чьи-то ладони нежно закрыли ей глаза и раздался голос, такой же мягкий, как это прикосновение: теплый, глубокий, волнующий.
– Угадай, кто? – произнес голос, и Эхо почувствовала на виске легкое дыхание. В следующую секунду ее чмокнули в щеку.
– Хм-м-м, – задумчиво протянула Эхо. – Авраам Линкольн?
От тихого смеха у Эхо по спине пробежали мурашки, и сладкая дрожь пробрала ее от кончиков пальцев ног до корней волос. Поразительно, как от одного его присутствия у нее внутри все переворачивается, словно одна за другой падают доминошки. А ведь они встречаются уже два месяца. Он не должен знать, как сильно она влюблена.
– Нет, – ответил он.
Эхо не надо было видеть лицо Айви, чтобы догадаться: подруга так закатила глаза, что, наверно, могла бы разглядеть собственный мозг.
– Тогда… Джастин Тимберлейк?
Он убрал руки, и Эхо зажмурилась от яркого дневного света. Айви театрально растянулась на столе лицом вниз с таким видом, будто ее сейчас стошнит.
– Нет. – Обладатель бархатного голоса плюхнулся рядом с ней. – Всего лишь твой друг и сосед Роуан. Хотя и сексуальный. – Он откинулся на спинку скамьи, вытянул и скрестил длинные ноги и облокотился о столик, стоявший позади него.
В лучах предзакатного солнца его загорелая кожа казалась золотой. Эхо всегда жалела, что Роуану приходится скрывать такую красоту под одеждой. Лондон, конечно, город либеральный, но рыжевато-коричневое оперение Роуана наделало бы переполоху даже в Сохо. Так что короткие гладкие перья, которые росли у него на голове вместо волос, были спрятаны под темно-серой шапкой, а митенки скрывали легкий пушок на костяшках пальцев. Куртка была застегнута почти доверху, так что виден был лишь треугольник золотистой кожи на шее. Эхо впилась в Роуана жадным взглядом. Его карие глаза – такие же человеческие, как у нее самой, – блеснули, и девушка догадалась, что он заметил ее реакцию. Они встречались уже два месяца, но Эхо по-прежнему таращилась на него с таким же обожанием, как в тринадцать лет, когда впервые в жизни влюбилась (разумеется, в него).
Айви притворилась, будто ее сейчас вырвет прямо на стол.
– Привет, Роуан. О, привет, рад тебя видеть. Присаживайся. Спасибо. Кстати, почему бы мне не попробовать твой дорогущий эклер, – прокомментировала она действия Роуана.
Он улыбнулся и откусил кусок пирожного. Эхо отругала себя за то, что глазеет на его нижнюю губу с прилипшей к ней капелькой крема, а потом еще и за то, что отметила, как он облизывается. Она бы с удовольствием влепила пощечину собственным гормонам – если бы, конечно, у них было лицо.
– Что же привело самого способного новобранца армии птератусов в это уютное заведение? – поинтересовалась Эхо.
– Скажешь тоже, – притворно засмущался Роуан, но его деланая скромность, разумеется, никого не обманула. – Заскочил к Птере, чтобы тебя повидать. – Он очаровательно улыбнулся Эхо, обнажив ровные белые зубы, и накрыл ее руку своей. – Она сказала, что ты, скорее всего, здесь. А тренировки у нас сегодня отменили. – Он выпустил руку Эхо, чтобы запить эклер ее чаем. И как ему удается так мило воровать еду? – Говорят, пару дней назад пропала наша разведгруппа, так что Альтаир пока разбирается с этим. А мы отдыхаем.