Шрифт:
Говоря о психологическом сопровождении пожилых людей, нельзя обойти стороной проблему смысла, которая играет ключевую роль не только в экзистенциальной психологии. В частности, в теории В. Франкла стремление к смыслу выступает как регуляционный критерий, а в теории А.Н. Леонтьева используется для описания механизма регуляции, который присущ только человеку. А. Лэнгле, разделяя экзистенциальный и онтологический смысл (LangleA., 2004), определяет первый как «наиболее ценную из возможностей ситуации» (LangleA., 1994), отводя ему роль маяка, путеводной звезды.
Пересмотр своей жизни, подведение итогов в пожилом возрасте с неизбежностью приводит человека к вопросу смысла. Экзистенциальная психология способна помочь осознать смысл тех или иных событий в жизни человека, а в травмирующих событиях прийти от вопроса «за что?» к следующему уровню – «для чего?», и это «особое» счастье, иные его качественные характеристики, его зрелость (Леонтьев Д.А., 2007). Если же этого не сделать, то человек лишается способности как переносить страдание, так и переживать счастье (см. об этом: Сахарова Т.Н., 2012). Неспособность обнаружить смыслы в новой возрастной ситуации приводит к нарушению отношений с миром (Осин Е.Н., Леонтьев Д.А., 2007) и экзистенциальному недугу (см. об этом: Мадди С., 2005) или экзистенциальному вакууму по В. Франклу. Как отмечает Т.Н. Сахарова, «именно за старостью как возрастным этапом развития закреплено право и необходимость выбора смысла и цели жизни а, следовательно, возможности прогрессивного или регрессивного изменения личности» (Сахарова, 2012).
Отдельно остановимся на вопросе сотрудничества с духовными лицами церкви при решении экзистенциальных проблем пожилых людей, в том числе проблемы «жизни после жизни», принятия собственного ухода, который наиболее остро воспринимаются в период старости. Несмотря на признание значимости всех мировых религий, и вариативности духовных поисков в России предлагается делать акцент на православии в силу социально-культурных традиций, географии, и близости внутреннего содержания (Басов И.А., 20016). Идеи, постулаты и смыслы экзистенциальной психологии теснейшим образом перекликаются с религией, поскольку обращаются к трансцендентальному по отношению к человеку («Есть нечто внутри меня, кто больше, чем моё я» – святой Августин).
Вместе с тем отметим: задача психолога помогать людям любого вероисповедания или атеистам, в том числе в вопросе поиска и наполнения жизни смыслом. Здесь не идёт речь о переделывании человека, ссылаясь на слова Ролло Мэйя (2013), можно сказать о том, что психолог помогает ему стать более чувствительным по отношению к добру и злу в себе, более ответственным за это.
Д.А. Леонтьев выделял шесть логик жизнедеятельности человека, однако позднее выделил седьмой уровень регуляции – логика познания сути. «Это уровень, на котором человек принимает решения в соответствии с сутью вещей, с глубинными законами жизни» (Леонтьев, 2007, с. 501). Это люди, «познавшие и принявшие экзистенциальную необходимость тех или иных действий, как просветленные представители человечества» (там же). На наш взгляд, в этом и должна заключатся миссия психологического сопровождения, когда оно проходит в русле экзистенциальной психологии – помочь выйти на данный уровень.
Таким образом, ключевым аспектом, базисом психологического сопровождения пожилых людей и внутренним смысловым наполнением является экзистенциальное измерение, без которого коэффициент полезного действия всей работы резко падает, какой бы внешне привлекательной она не выглядела. Сама по себе методология не даёт глубинного эффекта, если в ней отсутствует экзистенциальный компонент. Она будет иметь «настоящий» смысл, если будет пронизана экзистенцией как главной составляющей.
Экзистенциальные задачи позднего возраста
Многие исследователи отмечают ключевую роль осознанности смысла своего существования и результатов этого осознания для выбора пути старения. Так, Б.Г. Ананьев (1996) отмечал принципиальное влияние размышления над вопросом смысла жизни на характеристику позднего возраста, завершающих фаз жизненного пути, причем парадокс заключается в том, что «физическое одряхление» наступает позже увядания форм человеческого существования (деградации личности) из-за сужения смысла жизни.
В.Э. Чудновский (1997) указывает, что в старости убывающие силы направляют человека на обобщенное итоговое отношение к жизни (поиск смысла, в котором будут отражаться взаимосвязь настоящего, прошлого и будущего). В этом автор видел шанс реализации достойного существования в старости, от которого пожилой человек может и отклониться.
Г.А. Вайзер (1997) отмечал, что в позднем возрасте может происходить сведение полноты и многогранности жизни (ее смыслов) к идее выживания, при этом человек вообще старается не думать о смысле жизни. Противоположность таким людям составляет другая группа, обогащающая жизнь новыми смыслами, открывающимися в этом возрасте, углубляющая главный смысл.
По утверждению В.Франкла, для сохранения личности и психологического здоровья необходимо проявлять активное сопротивление объективным обстоятельствам и условиям жизни. Главные жизненные смыслы (например, «забота о детях и/или людях в целом», «творчество», «самопознание») могут быть реализованы в самых простых делах, но при этом они работают на развитие личности, реализацию ее опыта, сопротивление угасанию, переживание «причастности жизни» (причем это переживание относительно независимо от внешних обстоятельств жизни). Сознательный или бессознательный отказ от открытия смысла приводит к ощущению пустоты и ненужности, что характерно для пожилых людей с «замкнутым контуром», (термин М.Е. Ермоловой) адаптации к своему новому состоянию. И напротив, «осознание нового жизненного статуса в преддверии или самом старческом возрасте, понимание смысла своей новой жизни как важного условия, обеспечивающего сохранность временной перспективы, определяют целенаправленность и свободу выбора стратегии адаптации к старости» (Психология старости: хрестоматия с. 407).
Реализация возможности осознания смысла жизни, достижения мудрости (как центрального психологического новообразования старости) приводит к способности жить более глубокими слоями души, а наслаждение жизнью (удовлетворенность) и сами положительные переживания трансформируются в самой своей сути, сбавляя интенсивность и обретая глубину. Так, лишаясь жизненных даров молодости и зрелости, человек обретает радости сотворения своей духовной жизни. А. Маслоу говорил об экстазе высшей любви и слиянии с высшими ценностями и раскрытии высших смыслов, которые, видимо, более доступны именно в поздних возрастах. «Мы все ближе подходим к пониманию того, что высшим долгом человека является стремление к правде, справедливости, красоте и т.д., которые одновременно даруют человеку величайшее наслаждение» (цит. по Лишин О.В.,Психология старости: хрестоматия, с. 578).