Шрифт:
• Отсутствие гибкости торговой политики, когда приоритет одной страны автоматически распространяется на остальных участников соглашения.
• Невозможность отстаивать национальный стандарт требований к качеству продуктов питания. Приостановить импорт товара можно только на основе «научно доказанной» вредности для здоровья. Но зачастую требуются годы, несколько поколений, чтобы получить весомость научных доказательств. Например, вредность продуктов питания, содержащих ГМО, научно не доказана, равно как и безвредность.
• Фактическое отсутствие возможности опротестовать решение Суда ВТО. Решения Суда не утверждаются только в случае единогласного несогласия всех стран с этим решением, что практически невозможно. Отдельная страна не может воспрепятствовать этому.
• Крайне дорогостоящая процедура изменения условий членства. Отказаться от каких-либо обязательств перед ВТО или изменить их можно только через три года после принятия этих соглашений. И только после выплаты компенсации за текущие и будущие убытки торговым партнерам. Объем компенсации определяет Суд ВТО.
• В перспективе не исключено ужесточение режима ответственности перед ВТО. Так, в западной прессе все чаще муссируется вопрос о том, что нужно вводить принудительную компенсацию за невыполнение решений комиссии ВТО. Предлагается отчуждать зарубежные активы провинившейся страны. Если такая норма будет введена, международные активы России будут залогом ее послушного поведения в ВТО.
Но помимо общих принципиальных возражений протест вызвали конкретные условия, на которых Россия присоединяется к ВТО. «Разбор полетов» по этому вопросу занял бы довольно много времени, касаясь буквально каждой отрасли. Но нас интересует аграрный сектор, поэтому перечислим условия присоединения к ВТО, которые наиболее болезненны для АПК страны.
• Сокращение импортных пошлин. Средний сельскохозяйственный тариф предполагалось снизить с 13,2 до 10,8 % (средневзвешенную импортную пошлину на промышленные товары – с 9,5 до 7,3 %, а в целом по экономике средневзвешенная ставка импортного торгового тарифа снижалась до 7,8 % против 10 % в 2011 г.). Треть тарифных позиций сокращалась в день вступления России в ВТО, еще четверть – в течение последующих трех лет. Эксперты ожидали наибольшие потери у свиноводов и в молочном животноводстве. Отметим, что в животноводстве одно рабочее место создает около 10 рабочих мест по всей стране – в логистике, переработке и т. д.
• Отказ от поддержки экспорта «сверх необходимого», а уровень необходимого будет определять уже не страна, а ГАТТ.
• Предельно низкий оговоренный уровень господдержки производства сельхозпродукции. Россия взяла на себя обязательства снизить уровень допустимых субсидий в АПК к 2018 г. до 4,4 млрд долл. В 2011 г. на поддержку сельского хозяйства из бюджета РФ направлялось 125 млрд руб. (чуть более 4 млрд долл.). Однако Госпрограмма развития сельского хозяйства на 2013–2017 гг. обещала рост поддержки. То есть соглашение о вступлении в ВТО предполагало снижение поддержки, а Госпрограмма – рост.
• Сокращение пошлины на импорт сельхозтехники. В частности, пошлина на комбайны снижалась в 3 раза, а пошлина на бывшую в употреблении сельхозтехнику – в 5 раз. При этом иностранная сельхозтехника получала в России доступ ко всем разрешенным видам субсидирования, что чревато убытками для таких предприятий, как «Ростсельмаш».
• Невозможность пользоваться собственными фитосанитарными нормами для ограничения/запрета импорта продуктов питания. Нормы, установленные ВТО, не допускают запрета на импорт продукции с содержанием ряда пестицидов и гербицидов, генно-модифицированных организмов и т. д. И даже не разрешают маркировать такую продукцию, считая это нарушением равной конкуренции.
Можно продолжить, но достаточно для утверждения, что сельское хозяйство и связанные с ним машиностроение и пищевая промышленность воспринимали вступление страны в ВТО как угрозу. Однако была и другая точка зрения, подчеркивающая выгодность этого шага для аграриев.
Аргументы сторонников членства РФ в ВТО
Нужно сказать, что оптимистов в этом вопросе было откровенно мало. Их было мало в научном сообществе и в бизнесе. Оптимизм воплощали чиновники: Минэкономразвития как непосредственный исполнитель проекта «присоединения к ВТО» и Минсельхоз как вынужденный конформист, не желающий и не имеющий возможностей обозначить свое несогласие. Не секрет, что «вес» аграрного министерства в негласной табели о рангах был неизмеримо ниже, чем у Министерства экономики.
Поддержка присоединения к ВТО вытекала из принципиальных утверждений:
• Россия не может быть в стороне от процессов глобализации, не может оставаться маргиналом сложившегося мирового порядка в области торговли. В начале 2011 г. Россия оказалась единственным членом Большой двадцатки, которая все еще не входила в ВТО [Aslund, 2010]. Этот факт нуждался в исправлении.
• Присоединение к ВТО вызовет положительные оценки мирового сообщества, принесет политические дивиденты, в частности повлечет отмену поправки Джексона-Веника, введенной в 1974 г. в США.