– Ее давно переварили желудки пещерных крыс, живущих в нашем зверинце, - поморщилась Кюри.
– Она как-то ухитрилась врезать ногой Веласкесу меж ног. Ну и, тот свернул ей шею. В конце концов, ее все равно пришлось бы убрать...

– Можешь идти, - Кеннет кивнул в сторону двери и добавил вслед выходящей женщины: - И держи язык за зубами.

– Печально, - только и сказала Коул, когда Кеннет поведал ей о судьбе юной дикарки.

В тот же вечер Маргарет созвала для очередного обсуждения демографической проблемы всех ведущих специалистов подводного комплекса. Отвлеченные свалившимся аппаратом галантов, они давно не обсуждали столь значимую проблему. Однако от этого она никуда не пропала и не стала менее острой.

В ходе совещания не выявилось никаких оптимистических подвижек. Как и прежде главной проблемой являлось то, что никаких проблем не обнаруживалось. Все сотрудники были абсолютно здоровы. Никаких экологических или иных противопоказаний не было. Но новорожденные в течение нескольких недель умирали. Не будь персонал МОНИК сборищем ученых-фанатиков, положивших свои жизни на алтарь науки и видевших в научных изысканиях единственный смысл существования, многие из них давно могли бы лишиться на этой почве рассудка. Однако и непреодолимое препятствие там, где никаких препятствий видно не было, постепенно сбивало азарт, раздражало и, в конце концов, приводило к унынию.

– Может, для решения нашей проблемы необходим взгляд со стороны?
– предположил генетик Гюнтер Вайс.

Откуда?
– удивленно подняла брови Маргарет.

Остальные присутствующие так же непонимающе уставились на генетика.

– Ну-у...
– смущенно потупился Гюнтер.
– Я подумал о Вересовой. В свое время у нее было несколько известных на всю галактику работ по биологии. Как специалист, Мария одна из самых признанных не только в Российской Империи, но и во всем научном мире. Возможно она сумеет взглянуть на проблему с нужной стороны...

– Чушь!
– Иоланда Леруа сдула упавшую на глаза прядь черных волос и со стуком поставила на столик стакан с томатным соком.
– Если эта выскочка еще жива, то у нее уже более десяти лет не было никакой практики.

– Она жива, - вставил Мэтью Ривс.

Не обратив на его реплику внимания, Иоланда продолжила:

– Наверное, ты, Гюнтер, считаешь нас всех глупее одной этой русской дикарки? Чего же тогда она такая умная не смогла за десять лет наладить должное медицинское обслуживание для своего племени, и они вынуждены просить у нас медикаменты?

– Эй, Иоланда, ты о чем?
– воскликнул Гюнтер, покрасневший от возмущения.
– Я никого глупцами не называл. Известно, что взгляд со стороны может заметить нюансы, не приметные изнутри. Ведь ясно же, что наша проблема возникла из-за какой-то кажущейся незначительной мелочи, мимо которой все мы ходим вот уже десяток лет. А между тем, эту мелочь вполне может рассмотреть свежим взглядом абсолютно посторонний человек, имеющий мало-мальские биологические знания. А по поводу организации медицинского обслуживания там наверху ты, мадам, и вовсе загнула. И заодно напомню, это мы обратились к русским за помощью в обслуживании систем жизнеобеспечения комплекса, а не они пришли к нам за медикаментами.

– Естественно, - Иоланда отбросила кивком упрямую прядь, - как бы дикари смогли прийти к нам на пятидесятиметровую глубину за несколько миль от берега? Они бы просто передохли без нашей помощи...

– Хватит!
– Ривс хлопнул ладонью по стеклянной столешнице, прерывая разгорающуюся перепалку.
– Мы здесь не перспективы выживания русского племени собрались обсуждать! Тем более, что у них с этим делом гораздо лучше, чем у нас.

– Дикие народы во все времена размножались подобно мышам, - не преминула вставить реплику Иоланда.

– Хватит!
– снова хлопнул ладонью Ривс и, кивнув в сторону брюнетки, сказал Веласкесу: - сезаро, если она еще раз откроет рот не по делу, вышвырни ее за дверь.

– Кто-то еще хочет сказать?
– прервала затянувшуюся паузу Коул.

В ответ собравшиеся опустили взгляды. Вновь последовала напряженная пауза, которую на этот раз прервал Мэтью.

– Итак, господа, единственную здравую мысль на сегодня высказал Гюнтер Вайс. Нам действительно необходим свежий взгляд со стороны. И Вересова действительно может помочь. Мы же не считаем зазорным использовать труд русских техников? Более того, мы собираемся поддерживать популяцию дикарей, дабы обеспечить себя рабами на будущее. Так почему бы нам не использовать мозги Вересовой с таким же подходом?

– Погоди, Мэтью, - подняла руку Маргарет, - но тогда русские узнают о нашей проблеме. А на месте Марии я, обнаружив разгадку проблемы, не стала бы сообщать о ней. Ведь это так просто, подождать, пока мы станем дряхлыми стариками, и забрать комплекс себе.

– Во-первых, до дряхлых стариков нам еще более полувека. Никто из наших современников там наверху без должного медицинского обслуживания не протянет и половины этого срока. Во-вторых, ты права в том, что посвящать русских в проблему не надо. Поэтому вы все, - Ривс обвел собравшихся пальцем, - будете думать, как использовать Вересову втемную. Но и спешить с ее привлечением не будем. Возраст наших граждан от тридцати пяти до пятидесяти лет. Соответственно наиболее эффективных репродуктивных лет нам отведено от тридцати до десяти. Возьмем самый пессимистический срок - десять лет. Исходя из этого у вас, господа, есть еще год-два, может три, на то, чтобы самим взглянуть на проблему, так сказать, со стороны, и найти ее решение.