Шрифт:
– Нет, к сожалению. Хвалить там нечего.
– Иллис даже скривилась.
– Иллисия, - Адила вновь привлекла внимание дочери.
– Система распределения закрылась почти триместр назад. Для питания нужны деньги.
– Мы их заработали. Мама не беспокойся, все нормально и я не голодная.
– Эта тварь что, еще заставила тебя зарабатывать деньги?
– Кто? Мама, меня никто не заставлял 'зарабатывать деньги'. Я вообще там была в роли провожающей. Майя все делала сама. И папа, казнь необходимо отменить. Ее нельзя казнить.
– Иллис, она подняла на тебя руку, пролила твою кровь. Закон в этом случае однозначен.
– Димир положил руку поверх руки жены, которая уже пыталась вмешаться в разговор.
– Твой случай, стал широко известен. Заложники часто проникаются сочувствием и симпатией к своим похитителям и за меньший срок.
– Мы жили вместе, папа. И я сама оставалась с нею. Она несколько раз спасла мою жизнь. Неужели это ничего не значит?
– Казнь назначена по моему требованию.
– Ее величество все-таки не сдержалась.
– Ты всегда говорила, что любая казнь может быть назначена только через суд.
– Заметила Иллис.
– Чтобы избежать ошибок.
– Она рабыня дворца. Как его хозяйка и твоя мать, я имею право требовать приведения приговора рабыни в исполнение, не обращаясь в суд.
– Мать оставалась непреклонной.
– Но папа!
– Майя попыталась обратиться к отцу.
– Иллис, не будь похищения, ты не оказалась бы в эпицентре эпидемии. Тебе не пришлось бы подвергаться опасности нападений. Не пришлось бы спасать твою жизнь. Кстати, без тебя, она тоже недолго продержалась бы. Так что тут ты ей ничем не обязана.
– Но, папа...
– Иллис еще пыталась спорить.
– Нет Иллис. Возможно, если бы она повела себя по-другому. Хотя бы, когда Вирт предлагал ей сдаться.
– И что, даже если бы вы договорились с нею. Вы бы выполнили свои обещания?
– Иллисия, только пережитое тобой извиняет твои слова.
– Возмущенно выпрямилась в кресле Адила.
– Да? А что не так? Майка нас всех в раз просчитала. Правильно сказала 'кто посмеет требовать от свободного соблюдать обещания данные рабыне. Да и кто всерьез что-то обещает тем кого считает вещью'.
– Иллис с вызовом осмотрела сидящих за столом родственников.
Ее величество резко развернулась и не оглядываясь вышла из сектора связи. Было слышно, как хлопнула дверь.
– Мама целый год ждала этого момента. Это должен был быть наш общий праздник.
– С укоризной заметил Димир.
– Я надеялся, что сегодня будет праздничный ужин.
– Мне не нравится вкус крови, папа, а на сегодня, я ее видела достаточно. И вы мне только что сказали, что увижу еще.
– Иллис, мама настаивает на соблюдении закона и казни рабыни. И я склонен согласиться с нею в этом.
– А если мама передумает?
– Тогда и поговорим. Хорошо, я попробую с нею переговорить еще раз.
– Майя и тут оказалась права.
– Иллис горько улыбнулась - Для нее было бы лучше погибнуть там, в развалинах.
– Это было бы лучше для всех.
– Заметил Димир.
– Но это я решила по-другому. Я вмешалась, и сделала так, что бы ее только ранили. Папа, понимаешь, я обещала, что просто уйду, и не буду мешать. Она мне поверила, а я, я ее предала.
– Иллис резко отвернулась, пытаясь унять проступившие слезы.
– Посмотри на это с другой стороны.
– Заговорил Димир, глядя ей в спину.
– Ведь о снайперах вы знали?
– Конечно, с самого начала.
– Иллис пожала плечами.
– Вот видишь. Майя хороший боец, этого у нее не отнять. Применять что-то более серьезное в тех районах было нельзя. Да и не успевали. Теням, пришлось бы штурмовать место, где вы засели. И в последнем бою могли погибнуть наши бойцы. Так что ты, получается, спасла несколько человек.
– Это успокаивает меня, папа.
– В голосе Иллис прозвучал неприкрытый сарказм.
– Особенно в свете того, что Майя ни разу не нанесла смертельного удара ни одному из бойцов теней. Даже при попытке прорыва через заслон. А ведь могла и убить того бойца. Кто вообще учит их лезть с металлом против силового меча?
– Это ничего не меняет, Иллис.
– Отец с грустью смотрел на дочь.
– Поговори с ней, пожалуйста.
Увидев входящего брата, Иллис возбужденно заметалась по кабинету. Вирт, с интересом проследил за ее движениями. Такой расстроенной он редко видел сестру. У нее на щеках даже были дорожки от слез, которые впрочем, она быстро стерла.
– Может, немного успокоишься сестричка? После Тебя, даже я начинаю побаиваться. Что случилось?
– Вирт, ты не понимаешь. Ее казнят! Она умрет, а я ничего не могу сделать!