Балаково, как и другие рынки на Волге, было известно Ивану Степановичу Чапаеву еще по прежним его поездкам на заработки вместе со старшим сыном Михаилом [69] .

О Балакове тех лет географ И. Н. Сырнев писал следующее: «Верст на 6 ниже Широкого Буерака на левом берегу Волги расположена „пшеничная столица“, богатое и многолюдное село Балаково… В эпоху освобождения крестьян в Балакове жителей считалось 2700, а ныне более 16 тысяч. Село имеет вид города: в нем 5 церквей, обширная торговая площадь, каменные мостовые, аптека, клуб, много больших каменных домов. Главными предметами торговли служат хлеб и лес. По размерам покупок хлеба и по высокому его качеству Балаковская пристань считается первой после Самары… Балаково ведет торговлю почти исключительно пшеницей, которая идет на Оку на мельницы, затем в Казань, Н. Новгород… Всего хлеба балаковские пристани отправляют около 10 млн. пудов. Занимая выгодное положение на левом берегу Волги, Балаково развило крупную торговлю лесом, являясь посредником между лесными губерниями Верхнего Поволжья и безлесной степью. Сюда привозится ежегодно с Ветлуги, Камы, Белой и Вятки до 500 тыс. пудов дров и до 2800 тыс. пудов лесных строительных материалов. Часть их перерабатывается здесь же на двух лесопильных заводах…» [70] .

Село Балаково относилось к числу неземледельческих центров, поселений торгово-промышленного характера. Пришлый торгово-промышленный и, главным образом, рабочий люд численно во много раз преобладал в нем над местным населением. По земской статистической переписи, в 1887 году в Балакове числилось 15955 жителей, из которых только 2726 человек, или 17 процентов, принадлежали к приписному местному населению, остальные 83 процента были пришлыми и проживали без причисления к сельскому обществу [71] .

Такие неземледельческие центры, как Балаково, отличались более высоким уровнем общего развития населения. В. И. Ленин писал: «Слобода Покровская (ныне г. Энгельс. — Авт.) и село Балаково Самарской губ. имеют каждое свыше 15 тыс. жит., из которых особенно много сторонних. Бесхозяйных 50 % и 42 %. Грамотность выше среднего. Статистика отмечает, что торгово-промышленные селения вообще отличаются большей грамотностью и „массовым появлением бесхозяйных дворов“ (земско-стат. сборники по Новоузенскому и Николаевскому уездам)». «Более высокая грамотность, значительно более высокий уровень потребностей и жизни, резкое отделение себя от „серой“ „деревни-матушки“ — таковы обычные отличительные черты жителей в подобных центрах» [72] .

Балаково господствовало над окрестным районом не только как центр посреднической торговли хлебом и лесом, но и как центр развивавшейся промышленности. В селе тогда действовали небольшие чугунолитейные заводы Мамина, Зоткова, Лобанова, механический завод Блинова, лесопильные, кирпичные, кожевенные и мукомольные предприятия местных промышленников и множество мелких кустарных мастерских. В составе населения формировалась и росла рабочая прослойка [73] .

В таких новых условиях оказалась семья Чапаевых в Балакове. Обосноваться было нелегко: не просто попасть под крышу и найти работу. Спрос на рабочую силу был большой, но и в работе нуждались тысячи.

Постепенно устраивались. Иван Степанович находил работу главным образом по плотницкой части. Старший сын Михаил определился на завод местного промышленника Мамина. Дочь Анна стала надомницей по рукоделию и занималась вязанием. Нашлась поденная работа даже Андрею [74] .

Михаил Иванович Чапаев — старший брат В. И. Чапаева (фото 1953 г.).

Дома с матерью оставались малолетние Василий и Григорий.

В Балакове Иван Степанович послал Васю учиться в местную четырехгодичную церковноприходскую школу. Однако через год школу пришлось оставить [75] . За это время, по воспоминаниям его матери Екатерины Семеновны, Василий окончил два класса. Дальнейшей его школой стала сама жизнь. Василий начал помогать отцу, учился плотницкому ремеслу. Нужда шла по пятам Чапаевых: 1897–1899 годы (три года подряд!) в Поволжье были неурожайными [76] . Да и практической пользы от церковных знаний, которые главным образом преподносились в таких школах, родители не видели, в семье Чапаевых религиозное воспитание было не в чести [77] .

Со временем, сложив средства от продажи немудреного имущества в Будайке и вновь заработанные, семья приобрела на окраине Балакова, у реки Леневы половину шатрового дома. Это был район разноликого трудового люда, большая часть которого состояла также из переселенцев. Но и здесь, на балаковских задворках, называвшихся официально «Бодровкой», а больше известных как «Сиротская слободка», Чапаевы некоторое время выделялись самотканой одеждой и лаптями.

Широкая известность Балакова как одного из крупных рабочих рынков на Волге для постоянно проживавшего там рабочего населения имела и отрицательную сторону. Ежегодные скопления сезонных рабочих с начала навигации и особенно в страдную пору сбивали цену на рабочую силу. Поэтому балаковским жителям местные хозяева плату снижали. Им тоже приходилось искать заработки на стороне. Ходил на заработки с артелями и Иван Степанович и, по мере подрастания сыновей, брал их с собой.

В 1902 году Василий Чапаев стал работать в столярной мастерской балаковского кустаря Г. И. Лопатина. Первую зиму работал бесплатно, за кусок хлеба. В 1904 году перешел к известному в то время в Балакове мастеру столярного дела Ивану Гавриловичу Зудину [78] . Последнего считали «безбожником» и противником царского правительства. В революцию 1905–1907 годов Зудин состоял членом Балаковского крестьянского союза, находился под негласным надзором полиции. Упоминается И. Г. Зудин в донесении агента Самарскому губернскому жандармскому управлению о демонстрации в Балакове 27 апреля 1906 года и в акте, составленном полицейским приставом Балакова, о демонстрации и митинге 5 июня 1906 года [79] . Общение с ним оказало определенное влияние на Василия Чапаева, так как Зудин не стеснялся высказываться при нем по поводу происходивших в тот период событий [80] .