Я вздохнула и отвернулась к окну. Я прекрасно поняла, о чем говорит бывший. Но до сих пор не знала, что ему сказать.

— Алекс…

Я наконец-то решилась, но была перебита парнем.

— Ты можешь не объяснять. Я же все понимаю. Понимаю, что ты ненавидишь меня из-за смерти нашего ребенка…

— Нет, Алекс, я не чувствую к тебе ненависти.

— Почему тогда не хочешь вернуться? Я люблю тебя, Адель. До сих пор люблю…

— Просто… это все сложно. Там все напоминает о том, что у нас могло бы быть. Все напоминает о тех мечтах и ожиданиях, которые уже не сбудутся.

— Если тебя так пугает Германия, мы может переехать туда, где ничего не будет напоминать тебе о прошлом. Франция, Швеция, да, хоть в Антарктиду, если ты захочешь… Адель, я сделаю для тебя все, что ты захочешь.

— Пойми, я не могу, — в моих глазах уже стояли слезы, — Мне просто не хватит сил. Ты сам являешься таким напоминанием… Я не отрицаю, что еще полгода назад любила тебя. Я любила тебя, когда кричала те ужасные слова. Я любила, когда собирала чемоданы. Да, блять, даже когда я вырвалась из твоих объятий в том проклятом аэропорту, я и тогда любила тебя… Но потом, когда я полгода прожила без тебя, любовь она… На ее месте осталась только привязанность, дружеская симпатия и благодарность за то, что я два года была счастлива с тобой.

По щеке все-таки скатились слезы, но я не спешила их вытирать. Алекс остановил машину у обочины.

Тишина. Мое судорожное дыхание и всхлипы.

Тишина. Дыхание Алекса, вырывающееся сквозь стиснутые зубы.

Я не сказала ему этого полгода назад, когда улетела из Берлина, но сказала об этом сейчас. И разбредила старые, казалось бы, давно забытые раны.

— Я отвезу тебя домой. Родителям скажу, что ты заболела и приедешь к ним в отель, когда поправишься.

У подъезда, когда машина уже остановилась, я посмотрела на Алекса, собираясь ему что-то сказать. Но потом поняла, что сейчас своими словами я сделаю ему лишь больнее. Промолчала. Молча вышла из машины, закусив губу, чтобы не зареветь.

И уже поднявшись в квартиру и закрыв входную дверь, я заплакала, скатываясь вниз по двери.

— Адель? Господи, милая, что случилось?

Ева вышла из кухни и бросилась ко мне. Присев рядом со мной, она обняла меня, о чем-то спрашивая. Меня душили рыдания. Ни слова не могла сказать подруге.

Когда слезы прекратились, я позволила Герц поднять меня с пола и увезти на кухню. Рыжая налила мне травяной успокаивающий чай и я, выпив половину кружки, смогла начать отвечать на вопросы подруги.

— Адель, никто из вас двоих не виноват в произошедшем… Это ваша судьба, и ее было не избежать. Просто ты смогла незаметно для себя разлюбить Алекса, а у него это только впереди…

— Я пойду спать, — произнесла я, вставая со стула.

— Да, конечно. Если что, я буду в соседней комнате.

Но я так и не легла спать. Чувство вины перед Алексом не покидали меня. Было больно. Не так больно, как тогда, когда я потеряла ребенка и отца, но все равно больно.

До утра я сидела на кровати, глядя в незашторенное окно. А под утро я взяла листок и стала записывать пришедшие в голову строки.

Бегу навстречу к тебе по осколкам любви

Бегу, хоть это болезненно

Терзаешь сердце зачем?

Оно, страдая, молчит

Но любит так самоотверженно

Бегу навстречу к тебе по осколкам любви

Бегу, хоть это болезненно

Терзаешь сердце зачем?

Оно, страдая, молчит

Но любит так самоотверженно

Когда прозвенел будильник, я еще даже не ложилась. Выключив его, я встала с постели и бросила написанный припев в рюкзак и пошла в душ. Холодная вода ни черта не помогла. Состояние по-прежнему было убитое, как будто внутри меня не осталось ничего. Я вернулась в комнату и переоделась, а потом, не став дожидаться завтрака, вышла из квартиры. Снова на работу иду пешком. Так можно подумать. Несмотря на то, что мысли не слишком веселые, мне надо подумать.

В офисе никого, кроме персонала, еще не было. Но я все же поднялась к записывающим студиям, где решила дождаться Артема. Битмейкер пришел спустя полчаса и удивился, увидев не Егора, а меня.

— У меня складывается впечатление, что ко приходят записываться только с похоронным настроением. Сначала Егор, сейчас ты… Что случилось?

— Все хорошо.

Парень хмыкнул. Не поверил.

— Я принесла тебе текст песни. Сделаешь музыку, бит и прочую ерунду сам?

— Без проблем. Сейчас изучу текст и все будет. Подойди вечерком, я смогу показать приблизительный вариант мелодии.

— Окей.

На работу постепенно подтягивался народ. Я скрылась в офисе Ксюши, чтобы никого не видеть, и принялась дописывать вчерашний, начатый днем, текст.

— Доброе утро, Адель.

Кастова вошла в кабинет ровно в десять.

— У меня для тебя новости, — продолжала девушка, снимая пальто, — Съемки клипа начнутся послезавтра… Эй, что с тобой? Такое ощущение, что ты не спала всю ночь.

— В точку, — усмехнулась я, сминая и выбрасывая очередной испорченный лист.

— Что произошло?