Шрифт:
К сожалению, мы не могли сейчас позволить даже ненадолго задержаться, чтобы хоть полюбоваться ослепительным великолепием их витрин, не говоря уже о покупках. Проскочив зазеленевший парк Мэдисон-сквер, машина выехала на Бродвей - самую длинную улицу города, волной протянувшуюся через весь Манхеттен, нарушая строгую перпендикулярную планировку "стрит" и "авеню".
Туда же выходил и Театральный квартал с его концертными залами, кинотеатрами и знаменитейший театр Метрополитен Опера. Мэри с восторгом вспоминала, как слушала там "Риголетто" с великим Энрико Карузо в роли герцога Мантуанского.
Впереди возвышалось высочайшее здание мира, уступающее лишь Эйфелевой башне, - Вулворт билдинг. В пятидесятисемиэтажном небоскребе располагались офисы тысяч крупнейших компаний. Устремленное ввысь двухуровневое сооружение в псевдоготическом стиле производило впечатление мощью инженерной мысли, но я почувствовала себя рядом очень неуютно, словно букашка на асфальте.
Бруклинский круизный терминал - наши ворота в новую жизнь - встретил нас обычной портовой суетой, оглашаемой протяжными гудками отбывающих судов.
Я не поддержала разочарование подруги, что отправиться к берегам Ямайки с удобствами нам не удастся. Единственный грузопассажирский пароход, направляющийся в нужном направлении сегодня, был очень далек от шикарных трансатлантических лайнеров, на который она рассчитывала попасть. По мне, лишь бы скорее ступить на борт, и убедиться, что удалось оторваться от преследования.
Я испытывала очень смешанные чувства, где тревога, страх и нетерпение соперничали с грустью и муками совести. Верила ли я, что брат погиб на вокзальной площади? Сомненья еще оставались. Скорбь от потери единственного родного человека то и дело сменялась робкой надеждой, что моя жизнь может измениться, что избавление, наконец, пришло. Гнетущая перспектива провести вечность, убивая кровопийц, постепенно становится все призрачней. А с другой стороны, его смерть на моих руках. Именно я виновна, что вслед за мной он оказался на Центральном вокзале одновременно с Изначальным вампиром, даже с двумя. И это никак не исправить, не изменить, не повернуть вспять. С этим придется жить, и от осознания, что долго эта тоска не пробудет со мной, становилось еще хуже. Противоречивые чувства омрачили впечатления от отплытия с неприветливых отныне берегов Америки.
Из ступора я вышла лишь когда оглушительным ревом сигнальной трубы наш маленький пароход с гордым названием "Джордж Вашингтон" попрощался с величественной статуей, застывшей на крохотном островке неподалеку. Еще в такси мы увидели ее издали, проезжая по Бруклинскому мосту. А водитель рассказал, как во время Великой войны на острове неподалеку немецкие диверсанты совершили крупный теракт. После сильнейших взрывов некоторые части монумента получили серьезные повреждения, а во многих домах на Манхэттене выбило окна. Террористы уничтожили огромное количество взрывчатки, подготовленной для наших союзников в Европе.
У меня же имелись другие сведения, связанные с этой "великаншей". Воспоминания заставили немного отвлечься от тягостных мыслей, а заодно захотелось поделиться ими с Мэри в благодарность за увлекательную экскурсию по Нью-Йорку. Так как с берега нас было уже никак не узнать, мы выбрались из крохотной душной двухместной каюты на палубу, полюбоваться на чудесное изваяние.
– Американцы назвали ее Статуей Свободы, сделав символом исполнения надежд для прибывающих в страну эмигрантов и ознаменованием победы в Гражданской войне с последующей отменой рабства. Но моя подруга, ведьма Моник, рассказывала совсем другую историю, утверждая, что, хоть она и мало кому известна, является истинной, - начала я свой рассказ, и, приободренная заинтересованным взглядом Мэри, продолжила: - На самом деле эта женщина изображает вовсе не Либеру, а темную богиню, называемую различными именами, но более известную как Геката - повелительница ночного мрака и чародейства. Ведьмы всего мира, поклоняются именно ей, как своей единственной покровительнице.
– Но, Эль, ведь все знают, что статую привезли из-за океана в подарок американцам французами. С какой стати ученому Эдуарду Лабуле и скульптору Фредерику Бартольди пришло бы в голову изображать богиню смерти и дарить ее Соединенным Штатам? Мне кажется, твоя подруга рассказала небылицу, - улыбнулась Мэри.
– Ты права, конечно, - согласилась я на такое заявление.
– Только мало кто знает, что оба этих человека состояли в тайном древнем ордене - Масонской ложе. Разумеется, об этом не писали, ведь орден официально не существует, потому что большинство его членов не только высокопоставленные деятели, но и сильные ведьмы. Статуя вовсе не символ свободы, как принято считать, а средство расширения и увеличения их влияния на американскую землю.
Девушка выглядела крайне озадаченной, но на лице ее не было недоверия и скептицизма. Поэтому я продолжила делиться рассказом Моник:
– С Гекатой, кстати, связана легенда о появлении оборотней, а также самих Изначальных вампиров.
Подруга нахмурилась, словно ей было неприятно услышать подобное.
– И каким же образом нам благодарить сию "мудрую" женщину за такое счастье?
– она поджала губы, с неприязнью глядя на удаляющуюся фигуру "Свободы".
– У ведьм бытует мнение, что в глубокой древности один пастух возжелал жену своего брата и отчаянно молился коварной богине избавить его от соперника. Геката явилась к нему в окружении адских псов, своих верных спутников, и сказала, что выполнит просьбу с одним условием - плотью его брата будут накормлены голодные псы. Обезумев от счастья, мужчина согласился в то же мгновенье, и ночная тишина огласилась леденящим душу воем адских гончих. Преданный родным человеком, несчастный погиб, растерзанный ужасными клыками тварей мрака, но за мгновение до смерти проклял подлеца, взывая о каре к Гекате, являвшейся еще и богиней мести. Жена покойного не вынесла страдания и покончила с собой, а местные жители уверяли, что до утра по окрестностям раздавался демонический хохот довольной богини и вторивший ей вой своры.
В ближайшее полнолуние проклятие сбылось. Пастух в безумных нечеловеческих муках обратился волком. К утру на улицах деревни оказалось множество растерзанных останков жителей. Придя в себя, осознав содеянное, мужчина понял, что возмездия ему не избежать, он будет разорван убитыми горем односельчанами. Сбежав из деревни, он отправился как можно дальше на север. Опасаясь погони, забрел в дикую глушь, где и поселился. Со временем беглец научился ограничивать свою свободу в полнолуние и решил вернуться к людям. В ближайшем поселении северного народа он был принят и даже женился. Однако до самой смерти вынужден был раз в месяц страдать от проклятья, страшась и ненавидя самого себя. Но и после кончины не оставила его мстительная богиня. С потомками пастуха по свету расплодилась волчья сущность, передаваясь из поколенья в поколение, но поражавшая не всех, а совершивших страшный грех убийства.