Шрифт:
Я молча кивнул, раздумывая несколько о другом. У меня не выходили из головы Гох и Анастасия, человек в зеленом балахоне и маске, неожиданная любовная связь между Парисом и поэтессой, загадочный вор-фокусник, странное, почти ритуальное убийство Принцессы и вся прочая полумистическая чертовщина, происходящая в клинике за последние два дня.
Ну и Олжас, разумеется… Мне показалось, что я начинаю терять контроль над своим Загородным Домом. Как президент в охваченной волнениями и беспорядками стране.
— У меня есть ориентировка на Олжаса Сулеймановича и его брата, — сказал Волков-Сухоруков. — Коллеги из Казахстана обратились. Они — близнецы.
— Что же ты молчал? — спросил возникший в дверях Левонидзе.
— Не в моих правилах чесать языком попусту, — ответил сыщик, выключая плеер. — Один из них действительно дипломат, второй — преступник, душевнобольной. Маньяк-людоед. Недавно бежал из Чимкента. По нашим предположениям, может скрываться в России. Дьявольски хитер и изворотлив. Зовут Нурсултан.
— Да, дело нешуточное, — почесал затылок Левонидзе. — Скажите, вы смогли бы отличить двух казахов друг от друга, если они к тому же и братья-близнецы? Я — нет. Может быть, наш Олжас вовсе не Олжас, а Нурсултан? Это вам не приходило в голову? Сатоси-сан, вы его больше других знаете?
— Вообще-то он мне показался несколько странным, — признался японец. — Но ведь прошло столько лет, как мы не виделись!
— А история с рапиристкой? Откуда он мог ее знать, если это не Олжас? — спросил я.
— Но он мог рассказать о ней своему брату, Нурсултану, — ответил Сатоси. — И потом…
— Что — потом? — спросил сыщик. — Говорите.
— Олжас никогда столько не пил. Вот что меня поразило с самого начала.
— Ну, пить можно научиться, это дело наживное, — сказал Левонидзе. — А вот где он достает вонючую рисовую водку джамбульского розлива? Я глотнул как-то из его фляжки. Врата ада раскрылись, едва не окочурился.
— Понятно, — подвел итог Волков-Сухоруков. — Олжас — это Нурсултан, а Нурсултан — это Бафомет. Но боюсь, нам его уже не поймать. Он сбежал из клиники. Видимо, почувствовал, что за ним следят.
— Конечно. У тебя на роже написано, что ты — сыщик, — усмехнулся Левонидзе. — И глаза кагэбэшные, с прищуром.
— У самого такие же, глянь в зеркало! — огрызнулся Волков-Сухоруков.
Они затеяли перебранку, во время которой Сатоси деликатно отвернулся, но я заметил, что он беззвучно смеется. «Еще одна темная лошадка, — подумал я. — Какого беса он вообще напросился в мою клинику? С нервами у него, кажется, все в порядке».
В кармане у меня запиликал мобильный. Звонил охранник.
— Еще одна попытка проникновения на территорию через забор, — сообщил Сергей. — Я делал обход, видел за ограждением человека в плаще, он удалялся в сторону леса. С нашей стороны на земле остались следы. Кроме того, на шоссе стоял джип с потушенными фарами. Сейчас он уже уехал. Что мне предпринять?
— Ничего, оставайтесь на своем посту, — ответил я. — Как ведет себя «Керенский»?
— Спит. Насосался водки.
— Это хорошо. А человек казахской внешности вам не попадался?
— Пока нет. Надеть наручники, если встречу?
— Ни в коем случае.
Я решил, что и охранник тоже основательно приложился к бутылке, поскольку голос у него был какой-то заплетающийся. Сомневаюсь, чтобы он делал обход. Скорее всего, трескал водку на пару с Топорковым. А человека в лесу и джип выдумал в качестве своего «служебного рвения». Но, как показали дальнейшие события, я был не совсем прав…
Дверь вдруг отворилась, и в комнату вошел сам Олжас, с перекинутым через плечо бурдюком. Он уставился на нас и громко икнул.
— Стоять! — дурным голосом заорал Волков-Сухоруков, вновь пытаясь выхватить застрявший в кобуре пистолет.
Олжас, надо отдать ему должное, не обратил на сыщика никакого внимания.
— Что здесь происходит? — спросил он у меня, ставя бурдюк на пол.
— Вот вам и разгадка! — произнес Левонидзе. Он нагнулся к этому верблюжьему бурдюку, вытащил деревянную затычку и понюхал. Потом сказал: — Несет ослиной мочой с керосином. Рисовая джамбульская водка. Беременные женщины и дети умирают от одного запаха.
— Но-но! — обиделся Олжас. — Такую целебную жидкость вы во всей Москве не сыщете. Только в нашем, казахском представительстве. У моего друга, военного атташе.