Однако это был никакой не труп. Он дышал, испуская при этом, какое-то ядовитое шипение. Тварь уставилась на неё с неким жадным голодным желанием, от которого всё её нутро сковал лёд. Несмотря на всё уродство, черты этой твари были ей знакомы.

Если и нужно было бежать, то именно сейчас. Однако она не побежала. По какой-то безумной, необъяснимой причине любопытство взяло над ней верх и вынудило рассмотреть это чудовище поближе. От человека несло разложением, и это был не единственный запах. Ее разум пытался разобрать их, определить каждый. Она ощутила всё, от вони экскрементов до запаха застарелой крови и гнилой слизи.

Пока она размышляла, существо двинулось к ней. Оно шло странной кривой походкой, будто одна его нога была длиннее другой. Изуродованные губы существа искривились в нечто похожее на улыбку узнавания. Оно вытянуло тощую изрезанную руку.

– Я знал, что ты когда-нибудь придешь, Лиза. Я всегда знал, что ты не сможешь остаться в стороне...
– произнесло оно скрипящим голосом.

***

Фенн сидел в полицейском фургоне чуть дальше по улице. От нервного напряжения он дрожал. Всё происходящее было плохой затеей, плохой, безумной, совершенно идиотской затеей, он не мог поверить, что вообще ввязался в это. Надо было лучше думать.

– Не нравится мне это, - сказал он Гейнсу.
– Она уже 20 минут молчит.

– Дай ей время. Если она будет ходить и болтать сама с собой, Зеро сбежит. Если, вообще, придет.

Оба они, вместе с техником, который следил за оборудованием, сидели в наушниках. Из них не доносилось ничего.

– Надо было отправить с ней человека, - не в первый раз за вечер сказал Фенн. Он переживал за неё, но, при этом, должен был оставаться беспристрастным. Случись что-нибудь ещё и он утратит профессиональное чутьё.

– Ей, наверное, скучно, - заметил Гейнс.

– Либо напугана до смерти.

Фенн стянул наушники и налил себе кофе из термоса. Лиза в доме с десяти вечера, а сейчас уже почти два часа ночи. Если Эдди увидел её послание и не учуял ловушки, то обязательно придет, если уже не пришел. Именно эта мысль не давала Фенну покоя. Что Эдди уже выпотрошил её и скрылся. Но он убеждал себя не думать об этом. Потому что, если продолжит, то сорвется, побежит туда и всё разрушит. К тому же, на ней был микрофон, а эта техника довольно чувствительна. Если будет борьба, если на неё нападут или она упадет, они услышат.

– Не знаю, - отозвался техник. Его звали Эйвери, и это был молодой чернокожий парень. У него были блестящие умные глаза, которые, казалось, смотрели прямо в тебя, будто он пытался понять, что ты за механизм. В какой-то момент Фенн решил, что в свободное время он занимается тем, что разбирает и собирает заново разнообразные приборы.

– Ты о чём?
– спросил Гейнс.

Эйвери тряхнул головой.

– Мы бы что-нибудь принимали. Шаги, дыхание - хоть что-нибудь. Кажется... кажется, связь прервалась.

Фенн уронил стакан с кофе.

– Ты уверен?

– Ага. Что-то там не так.

– Заходим, - сказал он Гейнсу и отодвинул дверь фургона.

В дом он ворвался первым, но снаружи уже доносились шаги остальных. Лиза сидела на ступеньках, уронив голову в ладони.

– Лиза?
– позвал он дрожащим от ужаса голосом.
– Ты как?
– Он сел рядом и коснулся её. Она всё ещё дышала, была всё ещё жива.

– Нормально всё, - тихо ответила она.
– Не нужно было вызывать кавалерию.

Однако было уже поздно. Пять или шесть одетых в бронежилеты копов вломились в дом, ощетинившись автоматическими винтовками.

– Обыскать всё, - приказал Фенн и те разбежались по углам.

– Его тут не было, - сказала Лиза. Её голос был каким-то ритмичным, но он не обратил на это внимания.

– Что случилось?

– Ничего, - она смотрела в пол.
– Вообще ничего. Вероятно, меня просто накрыло от этого места. Вообразила себе всякое.

– Что именно?

Вместо ответа она помотала головой и он не стал настаивать. Он помог ей добраться до фургона и вместе они добрались до гостиницы. Он поднялся вместе с ней, она села в кресло и практически тут же уснула. Он перенес её на кровать и накрыл одеялом. Затем поцеловал в щёку.

– Спи, - прошептал он и ушел.

Когда дверь закрылась, она открыла глаза.

***

Она не спала всю ночь. Сон для людей с незамутненным разумом и спокойным сердцем, а не для тех, кто уже не видел разницы между реальностью и кошмаром.

Произошедшее на чердаке было безумным прыжком во тьму. Она прекрасно знала симптомы навязчивой мании и галлюцинаторного заблуждения, но у себя их не обнаружила. Вместо этого она ощутила то, что Кьеркегор называл ангстом, тоской, необъяснимой тревожностью.