Шрифт:
– Я это не подпишу!
– муж Эльзы демонстративно порвал бумаги.
– Подпишешь, - Роман догадывался как отреагирует Нечаев, а потому достал из папки аналогичную стопку бумаг и аккуратно положил на пол рядом с камерой, сверху водрузив шариковую ручку.
– Жаль, что ты не сдох, урод!
– процедил сквозь зубы Ростислав.
– Тебе стоило добить меня, когда представилась такая возможность, - вот уже минут двадцать, как он стоял около камеры, в которой находился пленник. Его устроили с комфортом. Кровать с чистым бельем, четырехразовое питание, телевизор.
– Ты смалодушничал вчера.
Подвал, больше напоминающий подземелье в средневековом замке, был оснащен несколькими камерами с соответствующей атрибутикой: кандалы и ошейники, прикрепленные цепью к стене. Иногда приходилось запирать здесь взбесившихся оборотней. У Романа промелькнула мысль, что, если бы он не был альфой, запросто оказался здесь.
– Что ты сделал с Эльзой?
– мужчина поднялся и снова поплелся к решетке, разделяющей их.
– Как она?
– Доставил удовольствие?
– предположил Гривцов, явно издеваясь. Нечаев побледнел.
– Значит, все-таки изнасиловал?
– А тебе не приходило в голову, что она сама мне с радостью отдалась, когда поняла, что ее муж - жалкий болван?
– Роман знал про снотворное, знал про планы Эльзы уехать. Он много чего успел выяснить у Галины Степановны. «Святая женщина», а какая языкастая! Стоило лишь намекнуть, что они с Эльзой давние любовники, как женщина тут же сделала далеко идущие выводы...
– Жалок ты, - вдруг сказал Ростислав.
– Гоняешься за женщиной, которая никогда не станет твоей!
И тут пленник сделал то, что Гривцов ожидал от него меньше всего. Плюнул ему в лицо.
Роман лишь усмехнулся, вытираясь:
– Говоришь, не станет моей? Хочешь посмотреть, как твоя драгоценная супруга с радостью отдается мне, стонет от моих ласк, кончает подо мной?
Мужчина потрясенно молчал.
– Подписывай бумаги. Как достаточно оклемаешься, сможешь уйти отсюда, конечно, при условии, что забудешь о ее существовании.
Полчаса назад адвокат привез бумаги. Готовые бумаги на развод, соглашение о передаче родительских прав и другие необходимые документы, чтобы навсегда освободить Эльзу даже от тени присутствия этого мужчины в их жизни. Или себя.
Было еще совсем не поздно, но в спальне было тихо и не горел свет.
– Она что-нибудь просила?
– прежде чем зайти в комнату, спросил Роман у охранника, приставленного к Эльзе.
– Нет. Но приходила ваша супруга. Как вы и говорили, я ее не пустил.
– Хорошо. На сегодня свободен. Завтра часов в 9 жду тебя тут. Договорись с Денисом о подмене, когда будешь отлучаться. Чтобы ни на минуту не оставляли ее без присмотра.
– Понял. Спокойной ночи!
– Всего доброго!
Гривцов не стал включать свет. Оборотень неплохо видел в темноте. Да темно и не было. Белые ночи! Ему вдруг захотелось романтики. Прогуляться по ночным набережным, прокатиться на теплоходике, послушать живую музыку, полюбоваться разводкой мостов.
Он с удивлением обнаружил, что Эльза в постели не одна. Артем трогательно свернулся клубочком где-то на краю огромной кровати. Роман усмехнулся. У него был опыт совместного сна втроем, но никогда третьим не был ребенок.
Тихо раздевшись, отметил про себя, что очень устал. Впрочем, это было неудивительно. Двое суток, проведенных без сна, утомят кого угодно. Стараясь не шуметь и на делать лишних движений, скользнул в постель. Но не удержался, притянул девушку к себе, обнял. Невольно разбудил. Эльза недовольно зашевелилась.
– Спи, хорошая моя, - прошептал очень ласково, нежно чмокнул в плечо и провалился в сон.
Глава 7
Утро для оборотня началось странно. Он все также обнимал свою женщину, но по ним с криком прыгал ребенок:
– Мама! Мама, вставай! Уже утро!
– Доброе утро!
– Эльза попыталась выпутаться из его объятий, и ему нехотя пришлось ее отпустить.
– Спасибо за то, что позволил ему остаться с нами, - шепнула ему на ухо и тепло, солнечно улыбнулась.
Гривцов не выдержал, улучив момент, поймал за руку и быстро чмокнул в запястье.
– Мама, а почему дядя Рома спал с нами? Когда мы увидим папу?
– серьезно спросил ребенок.
Роман поморщился. Сын Эльзы умел задавать неприятные вопросы.
Гривцов не умел обращаться с детьми. Он даже не представлял, как это. Артем был первым ребенком такого возраста, которого мужчина видел так близко за последние лет двадцать.
– А хочешь теперь твоим папой буду я?
– Роман ляпнул первое, что пришло в голову. По испуганным глазам женщины понял, что промахнулся.