Шрифт:
– Да-да, Софьюшка! Люди должны сказать спасибо таким компаниям, которые учат уму-разуму. Учение, как известно, стоит дорого. А жуликов подобного рода расплодил сам народ своей тупостью.
– Это же гнусно!
– топнула ножкой гостья, и в её глазах блеснули слезы.
– Но я в поте лица зарабатываю деньги, - заверил бандюга, - и зарабатываю немало.
Тут Маскитов не выдержал и стал горячо хвастать про то, какую бешеную прибыль можно иметь благодаря талантливой постановке дела, и что у него трехэтажный коттедж в городе, но он ещё строит белокаменный дворец за городом, да такой, что канаевская вилла по сравнению с ним - жалкий са
рай, и что у него тут все схвачено, куплено и содержится под строгим контролем.
Девушка слушала затаив дыхание и своим наивным хлопаньем ресниц поощряла его хвастовство. А он уже не мог остановиться и продолжал бить себя в грудь, уверяя, что деньги ему сыплются сами. Вот послезавтра, к примеру, ему на голову упадет миллиард.
– Так уж сам и упадет!
– покачала головой гостья.
– Сам!
– крикнул Маскитов, выкатывая глаза.
В этот момент Серега заметил, что девушка сильно побледнела, быстро поднесла ко лбу ладонь и безжизненно закатила глаза. "Что-то случилось", смекнул актер и вылетел из кресла.
8
За всем этим хозяин наблюдал очень внимательно и, разумеется, догадывался, что гости Маскитова не столь просты, как хотят казаться. А когда милашке сделалось плохо, Канаев насторожился, сообразив, что здесь что-то не то. Последнюю сцену, с вынесением гостьи из залы, ему досмотреть не удалось: помешал вошедший банкир из старой гвардии. Канаев всей душой ненавидел Маскитова. Старая гвардия была милей, но Маскитова активно поддерживал центр, и именно на него в Москве делали ставку. Маскитовы были из тех, кто уже не только дышал в затылок, но и грубо наступал на пятки. Эти втрое ненасытнее, поскольку из босяков.
– Проклятое шампанское, - лепетала девушка, закрывая лицо ладонями, и актер, включившись в игру, выговаривал ей с укором:
– Говорил же, Софийка, не пей! У тебя аллергия!
Бедняжку внесли на руках в соседнюю комнату, осторожно уложили на диван, и больная сквозь растопыренные пальцы указала глазами на дверь. Стажер все понял, быстро распахнул окна и театрально воскликнул:
– Ей срочно нужен компресс!
– Компресс?
– переспросил Маскитов, чувствуя, как его сердце переполняется этой дурацкой самоотверженностью.
– Сейчас сделаем!
Он пулей вылетел из комнаты, и девушка вскочила с дивана.
– Нам надо сматываться! Я видела отца! Не дай бог...
Актер метнулся к выходу и, увидев, что в коридоре пусто, потащил Софью в сторону лестницы.
– Туфли на каблуках с детства ненавижу, - прошептала девушка, едва её каблучки зацокали по ступеням.
Она остановилась, сняла туфельки и босиком понеслась за актером через темный канаевский двор. Не успели они отдышаться, как в комнате, из которой они убежали, загорелся свет. Молодые люди притворились пьяными и вразвалочку направились к воротам. Сзади загремели цепью собаки, впереди обозначился охранник с кобурой на боку.
– Отворяй, командир!
– развязно приказала девушка, и добавила, обращаясь к братцу: - Мы его непременно должны встретить сами, а то обидится!
Она подняла палец кверху и принялась с хохотом валиться на спутника. На лице охранника отразилось недоумение, и, когда его пальцы опустились на рацию, у Сереги на лбу выступил пот. Актер тут же вцепился в его кобуру и радостно загоготал:
– Салютуем, командир! Дай бабахнуть!
Парень молча оторвал его от пояса и сделал знак сидящему в будке. В ту же минуту ворота бесшумно поползли в сторону и девушка возмущенно воскликнула:
– Его ещё нет! Безобразие!
Пьяная парочка, покачиваясь и что-то невнятно бормоча, вышла за ворота и вскоре их голоса растворились в темноте. Охранник пожал плечами, взглянул в бинокль и спросил напарника:
– Ворота прикрыть?
– Прикрой, - ответил напарник и включил радиоприемник.
В эту минуту Софья и Сергей во весь дух неслись к березовой роще там, за колючими кустами, их товарищи спрятали мотоцикл.
– Ну что? Где он?
– нервничал стажер, обдирая руки о кусты.
– Здесь. Не психуй! Я, кажется, во дворе обронила туфельку.
Молодые люди прыгнули на мотоцикл и рванули через рощу к дороге. Через мгновение они уже неслись по шоссе в сторону города. А в это время Маскитов пьяно носился по этажам канаевской дачи и тщетно взывал к возлюбленной. И чем чаще он натыкался на пустые комнаты, тем отчаянней становилось его лицо. Он скрежетал зубами и проникался лютой ненавистью к хозяину дома, так слащаво чмокнувшему пальчики его любимой.
Пунцовый, вне себя от злости, он спустился в залу, где продолжалась вакханалия под опостылевшие дерибасовские мотивы. Встретившись с насмешливым взглядом Канаева, Маскитов потерял самообладание.