Шрифт:
Пройтись с ним было затруднительно. Во-первых, ткань шуршала, во-вторых, при каждом шаге подушечка норовила сползти в штанину и после некоторой тренировки я могла уже управлять, в какую именно штанину она направится – в правую или в левую.
Магда тихонько ругнулась, задумчиво пожевала губами:
– Нужен другой материал.
Экспериментальным методом мы выяснили, что ни колокольчик для вызова прислуги, ни старая чернильница, ни флакончик духов на роль графовых бубенчиков не подходит.
– Извольте подождать, милорд, – велела кухарка и похромала прочь.
До ее возвращения я успела вдоволь покривляться перед зеркалом и проговорить начало баллады о Спящем лорде. Голос мой тоже изменился, стал хрипловатым и мужским.
Вернувшись из своего похода, Магда торжественно положила на стол нечто округлое, размером с дамский кулачок. Поверхность предмета была шершавой, а по форме он напоминал…
– Что это?
– Коко-де-мер – морской кокос, сильнейшее возбуждающее средство.
– И каким же образом этот коко-де-мер оказался в Шерези?
– Купила как-то по случаю у бродячего торговца, – ответила кухарка и густо покраснела. – Довольно давно.
– Не пригодился?
Мне не ответили, и я решила не настаивать, тем более что диковинный плод (или семя?) за счет своей изогнутой двусегментной формы и шершавой кожи стал на место как влитой, никуда не вываливался, демонстрируя всем желающим немалое графское достоинство.
– А поменьше коко-де-меров у того торговца не было? – спросила я, держа зеркало перед животом.
– Этот еще самый маленький, – усмехнулась женщина, – там и по полтуаза громадины предлагались.
В комнату вбежала маменька, предусмотрительно присев, пересекая дверной проем, иначе головной убор зацепился бы за верхнюю притолоку.
– Прекрасно, сын мой, чудесно, – защебетала она, разглядывая плод совместных усилий фаты Илоретты и Магды. – Гости уже прибыли. Представь себе, мой дорогой, дядюшка Фроше разбил лагерь в замковом парке, не желая нас ничем стеснять.
Я ощутила к господину Фроше нечто вроде симпатии.
– Там разбивают шатры и разводят огонь для приготовления мяса.
– Прекрасно. Что теперь нужно делать мне? Выйти к гостям, чтоб их поприветствовать?
– Ты еще слишком слаб. – Матушка покачала головой из стороны в сторону, отчего шлейф, прикрепленный к эннену, заколыхался. – Графа мы покажем гостям на празднике. А пока, мой дорогой, займись своим гардеробом. Магда нужна мне на кухне, так что тебе придется… – Родительница указала подбородком в сторону сундуков. – Два-три камзола, граф должен менять одеяние, перевязь, лучше две, шляпы не бери, они давно вышли из моды, а такой красавец, как ты, может себе позволить ходить с непокрытой головой.
Я кивала, отметив про себя, что работы непочатый край.
– Шпага! – вдруг воскликнула родительница. – Фамильный меч Шерези! Ты найдешь его на дне одного из сундуков и тщательно отполируешь.
Я пожалела, что ардерским мужчинам не пристало падать в обморок. Шпага или меч? Отполировать? Да хорошо будет, если я соображу, с какой стороны за него браться!
Пока я молча страдала, леди Шерези прогнала Магду и удалилась, не забыв присесть на пороге.
Меч нашелся почти сразу, к счастью, не двуручная громадина, но и не легчайшая доманская шпага, а футов двух длиной обоюдоострый клинок, сейчас, конечно, нещадно затупленный временем. Самостоятельно привести его в порядок я бы не смогла, в памяти кстати всплыли слова – балансировка и клиновидная заточка, поэтому, просто протерев герб Шерези на гарде, я отложила оружие в сторону и занялась более привычным для себя делом – шитьем и подгонкой одежды. К вечеру граф обзавелся обширным, хотя и несколько затрапезным гардеробом, а я – новыми мозолями на пальцах. К слову, мужские руки к шитью оказались вовсе не приспособлены, поэтому я сняла пояс и переоделась в привычную одежду, даже чепец натянуть не забыла, плотная ткань сдерживала непослушную прядку, все время норовившую упасть мне на лицо.
Работа спорилась, солнце уже давно миновало зенит и готовилось улечься за Тиририйские горы, чтобы поджидать появление на небосклоне своих волшебных жен – Нобу и Алистер, а меня заботили дела более приземленные, я бы даже сказала, телесные: в животе урчало от голода. Я отложила шитье, потянулась и осмотрела гору обновленной одежды. Пора и пожевать, если добрейшая Магда оставила мне что-нибудь на кухне. Замок, и без того обычно немноголюдный, сейчас был абсолютно пуст. Светильника мне не требовалось, я, наверное, могла бы здесь ходить и с завязанными глазами. На столе в кухне обнаружилась зажженная свеча, ломоть теплого пирога и бутыль с молоком. Я была так голодна, что даже не удосужилась нарезать угощение, разломав его руками и вгрызшись в хрустящую корочку. Сладкий сок запеченной вишни тек по рукам и подбородку.
– Это кровь? – донеслось с порога.
Я подняла голову и тряхнула ею, отбрасывая со лба непослушную прядку.
Делиться едой я ни с кем не намеревалась. Юная дева, нарушившая мое уединение, была настроена решительно.
– Я спрашиваю, девка, что за дрянь ты жрешь?
Видимо, незнакомка решила, что собеседница ее глуховата, ибо второй вопрос произнесла громко, почти перейдя на крик.
Была она девой мощной, плечистой и щекастой, в очень узком парчовом платье с меховой оторочкой и в высоком эннене, из-под которого на плечи спускались две каштановых намасленных косы, перевитых золоченым шнуром.