– Парни из Колма. Я думаю, они пробрались сюда целой толпой, хотели устроить розыгрыш, спереть там что-нибудь или раскрасить. Пару лет назад они так же пролезли к нам на футбольное поле ночью, с баллончиками краски, и нарисовали… – Она слегка покраснела и явно не собиралась пояснять, что именно нарисовали. – Думаю, опять собрались устроить что-нибудь в этом роде, а потом подрались, и…

Она плавно развела руки, словно выпуская в пространство образ ночной потасовки.

– А Крис стал бы в таком участвовать? Выбраться ночью из школы, устраивать розыгрыши?

Ребекка отвлеклась, словно вглядываясь в возникшую в памяти картину:

– Да. Он мог.

Голос опять изменился, помрачнел, что ли. Крис Харпер не был ей безразличен. В хорошем смысле или плохом, я не понимал, но чувство было очевидно сильным.

– Если сказать про Криса что-то одно, что бы это было? – спросил я.

– Он был добрый, – неожиданно ответила Ребекка.

– Добрый?

– Как-то раз мы тусовались неподалеку от торгового центра, и мой телефон начал глючить, все фотографии пропали. Парни начали нести всякую чушь, типа “о-о-о, а что там было, фотки твоих…” – Опять покраснела. – Глупости всякие. А Крис сказал: “Дай-ка глянуть”, взял телефон и стал чинить. Эти идиоты со смеху покатывались, а Крису было все равно. Он все исправил и вернул мне телефон.

Конец ознакомительного фрагмента.