Шрифт:
Несмотря на время, рана все еще ощущается такой же глубокой, как и в тот день, когда стало ясно, что мы ему не нужны.
После рождения детей моя любовь к нему угасла, ее затмила любовь к близнецам. Мой инстинкт защитить их любой ценой потушил мою подростковую страсть. Наша долгая дружба и четырехлетние отношения, очевидно, ничего для него не значили. Если бы это было не так, он бы не смог от нас уйти, верно?
Он когда-нибудь скучал по мне? Интересовался, чем я занималась? Боже, мне нужно поспать. Все эти размышления и предположения – это то, чего я избегала в течение долгого времени, и нет никакого смысла возвращать их на поверхность.
ГЛАВА 2
Шарлотта
– Нэнси, ты приняла заказ у второго столика? – спрашиваю новую официантку, вытирая барную стойку.
– Я... Я не... Нет, – заикается она.
Второй столик – сборище придурков. Я качаю головой и обхожу бар.
– Ладно. Почему бы тебе не передохнуть?
Она кивает в благодарности за то, что избегает общения с шумной компанией. Я подхожу к ним решительными шагами, выхватывая по дороге из заднего кармана блокнот.
– Определились, парни? Что я могу вам предложить?
– Чарли Дэниелс, как насчет того, чтобы ты запрыгнула на этот стол, и мы все полакомились бы, – заявляет один из мужланов с ухмылкой.
Эван Харлоу. Козел в старшей школе, и настоящий кретин во взрослой жизни.
– Эван, ты не хуже меня знаешь, что никто из вас со мной не справится. Вы закажете напитки и будете вести себя молодцом или мне надрать тебе задницу, как в прошлый раз? – интересуюсь я, положив руку на бедро.
– Я мог бы надеть майку бейсбольного клуба «Хьютон Лонстар». Может хотя бы это тебя бы завело?
Моя ладонь дергается в нетерпении треснуть его по щеке.
– Как насчет того, что я забыла, как эти слова вышли из твоего рта и принесла вам напитки? Или я могла бы стереть эту ухмылку с твоего лица и заодно подправить твою уродливую физиономию?
– Забавно, но твоя задиристость лишь еще больше возбуждает.
Он самодовольно улыбается и поворачивается к своим приятелям, словно он чертовски крутой. Я собираюсь поделиться с ними парочкой ершистых ответов, но слышу громкий шлепок и слишком поздно понимаю, откуда он взялся.
Мою задницу саднит, и прежде чем ее начинает жечь сильнее, моя рука поднимается и ее тыльная сторона приземляется прямо на щеку Эвана. Он отшатывается назад, тянется к лицу с убийственным туманом в глазах.
– Ах ты сука! Я могу выдвинуть обвинения!
– Позволь мне позвать шерифа. Уверена, ему будет любопытно узнать, за что ты от меня получил.
Я тянусь в переднюю часть джинсов за телефоном и разблокирую экран.
– Мы уходим. Неудивительно, что Гэвинвуд оставил тебя. Зачем оставаться с ханжой, когда можно получить любую киску, – язвит он.
Его приспешники следуют за ним до двери, а я направляюсь обратно к бару.
– У меня двое детей, как я могу быть ханжой?
– Он настоящий засранец. Прости, что тебе пришлось их забрать...
– Нэнси, не извиняйся ни секунды. Я лучше тебя смогу справиться с этой мразью. Поверь мне, ты слишком молодая, а общение с такими людьми может ожесточить.
Уж мне ли не знать.
Она кивает, и мы вместе протираем стойку. Остальные клиенты возвращаются к выпивке и еде, и мне интересно, какого черта я здесь торчу. Очередная ночная смена. Одно и то же дерьмо на протяжении восемнадцати лет. Все ради денег, только ради денег.
***
Я смотрю на себя в зеркало и тереблю верхнюю пуговицу белой блузки. Все же расстегну. Беру кардиган со стула рядом с комодом и надеваю его, застегивая среднюю пуговицу. Провожу руками по черной юбке-карандашу и стряхиваю с нее ворсинку. Наклоняюсь за черными туфлями и поочередно их обуваю.
Немного торможу с волосами, ведя в голове спор, собрать их в пучок или оставить распущенными. В итоге решаю собрать их «крабиком». Пару раз провожу по ресницам тушью, затем хватаю помаду и наношу тонким слоем на пухлые губы.
У меня сегодня интервью с «Дабл плэй спотс». Это спортивная управляющая кампания, которая только что сменила генерального директора. Я немного слышала об этой фирме, а я сейчас как никогда нуждаюсь в переменах.
Нервозность и волнение играют в перетягивании каната в моем теле. Я закрываю глаза и пытаюсь выровнять дыхание. Мне до боли хочется получить там работу. Я потеряла себя за годы в пабе, пора что-то менять.
Беру сумочку и направляюсь к машине. Через двадцать минут езды останавливаюсь на стоянке.