Шрифт:
После всего увиденного, появление в руках Кира кошелька-самотряса и демонстрация его возможностей, уже никакого шока не вызвало.
– Да, в сказках такие есть, я читала, и про неразменный рубль тоже, – удивлённо проговорила бабушка. – Но мне и в голову не могло прийти, что я сама такое увижу. И что же ты сделал такого, что тебе вручили такой подарок? – спросила она внука.
Кир смутился до крайности, выручил Баюн. – Предпочёл друга золоту, – спокойно объяснил он.
Бабушка пообещала прямо завтра пойти и сделать карту для Кира, и родителям объяснить наличие денег у внука своими подарками, а вот принять деньги на ремонт дома, долго не соглашалась. Едва уговорили. И уже под конец визита, когда Сивка во дворе негромко заржал, напоминая, что им пора бы и в обратный путь собираться, Анастасия Петровна вспомнила кое-что важное.
– Ой, погоди, Катенька! Я прялку-то Киру отдала, а вот кое-что забыла. Веретено к ней прилагалось! И только недавно я его нашла. Сейчас! – она вышла и через минуту вернулась со старым веретеном в руках. – Вот, возьми. Это старинное веретено, вместе с прялкой делалось.
– Так, может быть, не надо? Это же семейная вещь, – растерялась Катерина. У неё на коленках топталось двое хозяйских кошек, ещё одна забралась на плечи, и громко пела прямо в левое ухо, а на диванчике рядом сидел большой трехлапый черный кот, и терся об её руку.
– Нет, что ты. Сейчас никому это уже не интересно, – вздохнула бабушка Кира. – Бери на здоровье, может хоть у тебя оно снова запоёт. Вон, как тебе кошки мои поют, все вчетвером. Уж и не знаю, когда им кто-то так нравился.
– Спасибо. Я постараюсь. А кошки… Кошки просто знают, что они мне тоже нравятся.
– А ты прясть умеешь? – улыбнулась хозяйка дома, глядя как кошка с плеча плавно перетекает на колени гостьи и укладывается сверху на двух уже имеющихся там котов.
– Немного.
– Вот и хорошо. Значит, оно тебя и ожидало. Я, когда маленькая была, мне даже снилось, что оно со словами поёт. Такие сны были, забавные, – улыбнулась Анастасия Петровна давним воспоминаниям, не обратив внимание на то, как загадочно улыбается Баюн. Катерина как раз заметила, и подумала, что, возможно, хоть с веретеном узнает, что за загадка в той прялочке.
– Глядишь на прялочку, там узор такой, как лепестки у цветка из-за шерсти виднеется, веретенце поёт… – продолжила бабушка Кира и покачала головой.
– Да, там такая роспись красивая! Бабушка моя говорит, что у нас в семье похожая была, – припомнила Катя.
– Правда? Мне моя бабушка рассказывала, что это её дед прялку расписал так. Сделал две одинаковых её маме и её тетке, маминой сестре. Она только ту прялочку из дома и взяла, когда с женихом сбежала. Книги и прялку. Твоя бабушка рассказывала, откуда она родом?
– Конечно. Казачья станица на берегу Азовского моря. Под Ейском. А прялка эта принадлежала её прабабушке.
– Хорошо, что ты знаешь, откуда ты, – Анастасии Петровне девочка нравилась всё больше и больше. – У меня много всего про семью нашу собрано, даже фотографии есть.
– Бабуля! – Киру казалось, что его друзьям это не интересно, и что они только из вежливости слушают. –Им уезжать надо, а это… Это только время терять.
– Ой, извините, я заболталась, – смутилась Анастасия Петровна, наблюдая, как бережно девочка прикасается к веретёнцу. – Вам это действительно вряд ли интересно.
– Да что вы! Конечно, интересно! – Катерина под столом очень удачно попала ногой по лодыжке Кира. – А фотографии, это же вообще редкость. А можно посмотреть?
– Ну все, мы попали! Вы теперь только утром домой долетите, – сказал Кир, потирая лодыжку, когда бабушка поспешно ушла за альбомом.
– Бестолочь! Во-первых, мне правда интересно, у нас тоже старые фото есть, а во-вторых, как ты с бабушкой разговариваешь? Она у тебя замечательная, а ты?!!
Киру было так приятно, что его бабуля Катьке понравилась, что он даже перестал смущаться и тихонько улыбался.
Бабушка принесла тяжеленный старый альбом и начала показывать фото. Старинные фото, какие делали в специальных ателье. На плотном картоне, с вытесненной золотом затейливой надписью о том, кто именно являлся владельцем фотоателье. Потом более поздние фотографии, но тоже очень старые. Купеческая состоятельная семья, несколько детей. Забавная одежда, торжественные взгляды в сторону фотографа. Лист за листом, годы за годами. И вдруг Катерина увидела то, чего тут просто быть никак не могло! Точно никак! Большое фото, занимавшее весь лист. На нем пара крупным планом, мужчина и женщина.
– Извините, пожалуйста, а кто это? – Катерина остановила руку хозяйки, которая хотела перелистнуть эту фотографию.
– А, это, как раз та самая сбежавшая невеста. Помнишь, я тебе говорила? Та, которая из дома взяла только прялку, отца подарок, и книги про травы. Да и сбежала с женихом. Она приезжала к нам потом, уже в возрасте была. К семье. И фото это привезла. Я её помню, маленькая совсем была, а помню. Это же такая история… Романтическая. Семья-то была у нас богатая. Купцы. А она, ну, не очень красивая уродилась. Сама видишь. Замуж не хотела, стеснялась. А потом влюбилась без памяти в кузнеца заезжего. Отец и слышать о таком не хотел, братья тоже, все решили, что кузнецу приданое надо. А она никого не послушала, и убежала только с узелком, в котором книги были, да прялка сложенная. Ни копейки денег не взяла! Её и отец искал и братья, да без толку. А уж когда приехала, рассказывала, что муж её любит сильно, четверо деток у неё, и её даже зовут все по имени мужа. Забавно так. Её саму Алёной звали, а вот как же мужа-то? Не помню! Вот обидно! Надо было давно записать, пока помнила… А теперь-то могу и не припомнить, – расстроилась Анастасия Петровна. И тут раздался тихий голос её гостьи.