Шрифт:
— Не знаю, — пожала я плечами. — Уверяет, что нет. Не далее как несколько часов назад, сделал мне очередное предложение руки и сердца.
— Почему не соглашаешься? Стас хорошая партия для тебя.
— Для меня! — оскорбилась я. — А для кого плохая?
— Не кипятись. Я не ставил целью унизить тебя, почему ты всегда ищешь в моих словах подвох?!
— Тогда что ты имел в виду, когда сказал, что для меня?
— Не люблю оправдываться, но объясню, — разозлился зверь. — Я имел в виду всего лишь то, что Стас не только богатый и привлекательный мужчина, но и вас связывают общие интересы и работа. Вы оба журналисты, любите докапываться до истины, расследуете дела. Вы подходите друг другу.
— Хорошо, извини, — буркнула я.
— Что, не расслышал? — издевательски приложил он руку к уху.
— Я была не права, извини! — повысила я голос.
— Почему вы расстались? — спросил он.
Он спросил без интереса, почти равнодушно, словно желая просто поддержать беседу, а я поняла, что хочу рассказать. Я не могла ни с кем поделиться раньше, потому что мне нужно было именно это — чтобы меня хладнокровно выслушали. Без оценок, без комментариев, без эмоций. Эффект попутчика, когда ты можешь бесстрастно рассказать, не приукрашивая и не утаивая. Когда твоему слушателю нет дела ни до тебя, ни до других героев рассказа. В этом случае не примешиваются симпатии и антипатии, не ставится субъективная оценка поступкам.
Я не могла это рассказать друзьям Стаса, не могла рассказать своим близким, потому что они были на стороне Стаса. И даже Нине, которая была против него, тоже не могла рассказать. Именно по этой причине. Она бы поддержала меня, но была бы необъективна к Стасу.
Равнодушие Алекса к нашим двум персонам — вот что мне было нужно. И я начала рассказ.
Всё случилось в один момент. И я не знала как это объяснить даже самой себе. Любовь, а она была очень крепкой, даже подслеповатой — это подтвердят все те, кто мог наблюдать развитие наших отношений — вдруг исчезла в один миг. Испарилась, словно не было пяти лет влюблённости, слёз в подушку по ночам, крыльев за спиной в счастливые моменты, фантазий о счастливой семейной жизни и маленьких ребятишках с розовыми пяточками. В тот день как-то все маленькие случайности, на которые не обращаешь внимания или легко забываешь и прощаешь в другое время, вдруг соединились как кусочки мозаики в кривое зеркало, в котором я увидела искажённую картину наших отношений. Я словно прозрела, и моя любовь развеялась, как дурман.
Ничего такого страшного на самом деле не произошло. Накануне вечером я не осталась, как обычно у Стаса, а ночевала дома. По телефону попросила его захватить на работу крем, хорошо помогающий при кожных высыпаниях, которые часто случались у меня в критические дни. Он пообещал, но забыл. Вместо того чтобы извиниться, утром он перед всеми сотрудниками редакции опустил меня, пошутив, что мои прыщики выглядят очень мило, как мухоморы на полянке, так и хочется их съесть. По его мнению, это была милая шутка, даже комплимент. Потом я зашла к нему, чтобы поговорить, но ему было всё не до меня. И только когда я начала скандалить, он смог отвлечься на пять минут. Мне нужна была его помощь.
Я осталась ночевать дома, потому что у нас были очередные проблемы с Шуркой. Он пропал, не вернулся домой, и я не спала ночь, разыскивая его. Я звонила Стасу, он был нужен мне, но его телефон был отключен. Как оказалось, Шурик был в отделении полиции, но нам не сообщили, потому что он отказывался называть своё имя. Он тогда связался с плохой компанией, ему хотелось быть похожим на тех «крутых парней», и с ними попадал во всякие переделки. Я с ужасом вспоминала то время, мы чуть не поседели, ожидая, что он ещё выкинет. Мы верили, что Шурка не сделает ничего плохого, но не были уверены, что не произойдёт ничего плохого с ним.
В тот раз их поймали на краже в магазине. К счастью, видеозапись охраны показала, что Шурик был ни при чём, но он мог пойти соучастником. И прощай тогда диплом о высшем образовании на последнем курсе института. Я хотела, чтобы Стас воздействовал своим авторитетом и на Шурика и в институте. Но Стас, выслушав меня, сказал, что в этот раз помогать не будет. Он на днях уже помогал. И что в итоге? Снова здорово.
И это было правдой. Буквально неделю назад, в институте с участием Шурика случилась драка. У Шурика было оправдание для своего поступка: тот, кому он вмазал — мальчик-мажор, оскорбивший бедного студента ботаника-дрища. Он издевался над ним и унижал. Но все закрывали глаза, потому что папа мальчика дружил с деканом факультета.
Шурик спросил нас, разве он был не прав, что заступился? И как нам было ответить, учитывая, что декан под давлением папы избитого студента требовал немедленного отстранения Шуры от учёбы? Я могла обратиться только к Стасу. Тот уладил дела с папой потерпевшего, и Шурика допустили к учёбе. При этом Стас нажил врага в виде этого папы, потому что, чтобы уладить дело, пришлось прибегнуть к шантажу, имея сведения о кое-каких тёмных делишках этого товарища. И вот спустя несколько дней я снова прошу о помощи. И снова с тем же вопросом.
Я понимала возмущение Стаса. Но что мне было делать? Бросить Шурку в беде я не могла. И не только из-за него, но и из-за его родителей, которым многим была обязана. Тётя Женя в то время сильно сдала, у неё даже начались проблемы со здоровьем. Отец пытался, но не мог повлиять на сына.
Стас отказал мне в помощи, он пытался убедить, что это из лучших побуждений. Если Шурку постоянно спасать и вытягивать, он не научится отвечать за свои поступки. Будет всегда надеяться на помощь со стороны. Придёт добрый волшебник и по мановению волшебной палочки всё утрясётся само собой.