Шрифт:
— Не мог больше ждать, потом повторим массаж, — проговорил мне куда-то в область пупка Лигару и продолжил ласки.
Я плавилась под его руками и губами. Мы поменялись с ним местами и теперь он сидел сзади, а я меж его разведенных ног, в попку мне упиралось безусловное доказательство его желания, а руками он массировал мне вовсе не спину, умудряясь одной рукой ласкать обе груди, а второй нежные створки, практически доводя меня до грани. К нежным, но напористым ласкам прибавлялась сосредоточенное покусывание шеи которое кажется возбуждало меня еще сильнее, никогда раньше на задумывалась, но похоже она является моей сильнейшей эрогенной зоной, а может упырь, как специалист по шеям знает, где куснуть и лизнуть так, чтобы я билась в экстазе.
Когда его пальцы нашли нужный ритм, а моя плоть стала такой чувствительной, что я не смогла сдерживаться и уже не стонала, а практически кричала в голос, он ввел во влагалище сразу два пальца, умудряясь похлопывать и кружить другими по клитору. Я забилась как рыба выброшенная на берег во время нерестовки, расплескивая воду и похныкивая от прокатывающихся по телу волн крышесносного удовольствия. Я сама буквально насаживалась на его пальцы отдаваясь во власть первобытного ритма, стремясь как можно сильнее продлить удовольствие.
Никогда не любила пассивную роль в сексе, а уж в таком, когда партнера хочется отблагодарить за доставленное удовольствие тем более, поэтому я потребовала, чтобы мы сошли на берег и отправились наконец-то в кровать. Хоть ванна и вмещала нас, она была круглой и совершенно неудобной. Оставляя мокрые следы, кое-как замотавшись в большие полотенца, беспрерывно останавливаясь чтобы целоваться и трогать друг друга на недолгом пути, уверена, на более удобное ложе. Он так мял мою попку, что я не выдержала и запрыгнула к нему на руки, не прерывая страстного поцелуя, меж ног его твердость дарила мне новые, ни с чем не сравнимые ощущения.
Место соединения наших тел так пульсировало и полыхало от нерастраченной страсти, что терпеть больше я не могла и практически зарычав, взбрыкнула и повалила его на кровать, беря, в буквальном смысле инициативу в свои руки, и пристраиваясь сверху. Направив твердый, гладкий ствол туда, где его сильно заждались (в себя), я на несколько мгновений закрыла глаза, откинувшись назад и замерла, впитывая невероятные ощущения наполненности и правильности происходящего. А затем стала двигаться, сначала медленно, внимательно наблюдая за реакцией вампира, а затем быстрее, срываясь в полет и наслаждаясь скачкой уже в полную. Он пытался несколько раз поменять позу, но в этот раз я хотела только так, доминировать, быть всадницей, хотела, чтобы он излился внутрь. И когда сильные пальцы приподняли мои бедра, нанизывая меня еще глубже, чтобы последние толчки были слаще и сильнее я откинулась на широкую грудь мужчины и попросила его кончить в меня.
Не прошло и нескольких секунд, как с громким рыком Макс кончил, насаживая меня на всю немалую длину, и в тот момент, когда его зрение немного прояснилось, я перебросила все еще влажные волосы на одно плечо, подставляя место соединения плеча и шеи для укуса.
— Нет, — ответил он.
— Я хочу, — сказала я и с нажимом провела по бьющейся в припадке венке. Его и без того почти белые глаза вспыхнули как драгоценность и с величайшей осторожностью он погрузил свои клыки вызвав мимолетную вспышку боли, обернувшуюся блаженством. Сделав несколько глотков, он вытащил клыки и стал зализывать место укуса, посылая волны возбуждения, по-моему, не остывшему от экстаза телу. Он так и не вышел из меня и был всё еще твердым, что само собой означало продолжение банкета, перевернув меня на спину предварительно подложив под поясницу подушку, теперь он, а не наоборот, с выражением победителя насаживал меня, погружаясь под таким интересным и необычным углом, и затрагивая такие точки, о существовании которых я раньше и не предполагала вампир довел меня до сокрушительного финала. Через несколько толчков он капитулировал сам, вонзаясь глубже и мощнее.
Он аккуратно вышел и обтер меня влажным углом полотенца, целуя мои сомкнутые веки и распухшие от поцелуев губы. Мы заснули в объятиях друг друга, не размыкая наших рук, словно сиамские близнецы, обреченные вечно быть вместе.
Глава 20. Влюбленный мужчина — это тот, кто любит смотреть на уснувшую женщину и время от времени наслаждаться ею
Солнечный зайчик прыгал по мебели, словно за ним гонится настоящая лисица, и косому нужно запутать следы. Я лениво потянулась и нехотя открыла глаза, не желая просыпаться, и размыкать теплые, уютные вампирские объятия и наткнулась на сосредоточенный взгляд бриллиантовых глаз.
— Я мог бы любоваться тобой вечность, у тебя такая богатая мимика, но во сне сложно прочесть то, о чем тебе думается. Хотел бы я знать, что тебе видеться в дреме, — хриплым со сна голосом проговорил Максимилиан, заправляя мою всклокоченную прядь за ухо.
— Если у тебя есть человек, которому можно рассказать сны, ты не имеешь права считать себя одиноким, — процитировала я любимую актрису*. А потом сама потянулась к губам упыря.
О, какой же это был поцелуй, сладкий, нежный, наполненный негой и утренней ленцой, без неистовой страсти, но многообещающий и будящий желание. Чуткие пальцы пробежались по шее, спустились на ключицы, ласково очертили полушария грудей и сосредоточились на сморщенных камушках сосков, вызывая своими движениями стон. В паху моментально возникла горькая тяжесть, всего пара движений, а я уже влажная и безотказная. Никто и никогда так на меня не действовал.
Тем временем, вампир перевернул меня на спину, и пробежавшись от шеи до пупка, острыми, жалящими поцелуями, прихватывая чувствительную кожу острыми клыками, зализывая мелкие царапины, всасывая кожу до мелких розовых пятнышек, развел ноги. Я даже смутилась, так долго, и с таким плотоядным выражением лица он изучал нежные лепестки, покрытые влагой желания, я попыталась свести ноги, но он не дал:
— Ты прекрасна, — сказал он хрипло, едва совладав собой и припал к розовым губкам. Едва его язык прошелся по горошине клитора, я забилась в экстазе. Меня невероятно завело его неподдельное восхищение в голосе, а умелый язык и острые зубы, которыми он прикусывал нежную плоть спустили курок удовольствия. Не церемонясь, он ввел в меня, всё еще содрогающуюся в спазмах палец, затем другой, поймал непрекращающийся ритм порочного движения рта и вновь довел меня до исступления. Неистовство и безумие, картинки, вспышки, темнота и вновь яркий, ослепляющий свет, всё это проносилось пред моими закрытыми глазами, как звездный дождь перед увлеченным астрономом.