Женщина повернула дверную ручку, чтобы открыть дверь, но та застряла, едва приоткрывшись. Женщина бросила на Илаю вопросительный взгляд. Тот мягко ее отстранил и толкнул дверь посильнее. Та еще немного поддалась.

– Кажется, там лежит что-то тяжелое, прямо под дверью, – прошептал юноша.

– Профессор? – предположила Рина, бледнея.

Илая сильно толкнул дверь еще несколько раз и та, наконец, открылась. Илая заглянул внутрь и не сдержал удивленного вздоха. Рина нетерпеливо протиснулась мимо него в кабинет и замерла.

На полу, под дверью, лежало неподвижное тело Вардана.

Орки взрослеют гораздо быстрее людей и становятся совершеннолетними уже в семь лет. Каждую осень проходит обряд инициации, после которого все дети, достигшие семилетнего возраста, получают клановые татуировки и имена.

До обряда имен нет. Каждый день их зовут по-разному. Например: Тот, Кто Сегодня Ворчит или Та Которая Сегодня Собирает Ягоды. С появлением игры в догонялки появилось и новое прозвище: Тот, Кто Сегодня Поймал Белого Призрака. Я не возражала. К тому же звание это считалось почетным.

Орком, нашедшим меня в лесу и притащившим в деревню, оказался один из старших ребят. Ему уже исполнилось семь лет, но он ждал осени, чтобы пройти обряд инициации. Однажды он догонял меня четыре дня подряд. Кличка Тот, Кто Поймал Белого Призрака Четыре Дня Подряд приклеилась к нему намертво.

Отношения со взрослыми постепенно наладились. Я сожгла тетради, даже пустые, на глазах у всего племени и понемногу завоевала их доверие.

У меня появились помощницы, ухаживающие за Турами. Две девушки, Шира и Азура, стали первыми орками, которых Тюр и Беркано подпустили к себе. Заслужив доверие могучих зверей, девушки первым делом украсили их всевозможными оберегами. Туры, похожие на украшенные к Жранцу столбы, некоторое время озадаченно чесали рога о деревья и стены амбара, но быстро привыкли. Теперь, доверив животных заботам Ширы и Азуры и с большего изучив язык орков, я могла наконец полностью посвятить себя изучению племени. Шептуха позволила мне посещать женские ритуалы как равноправному орку, что означало участие в танцах и потребление священной еды и напитков.

После одного из таких ритуалов я два дня не могла встать с кровати из-за дурноты и страшной головной боли. Девушки-орки заглядывали навестить меня и посмеивались на хрупкими людскими телами. Я не спорила.

Здоровье и физические силы орков феноменальны. Любой здоровый орк может поднять груз больше своего веса и швырнуть на несколько метров. Раны и сломанные кости легко заживают. Они равно хорошо переносят жару и холод и могут бежать без передышки несколько дней подряд. Только две слабости мне удалось выявить – это яды и болотная лихорадка. Зная это, орки трепетно относятся к еде и детей в первую очередь учат разбираться в травах. Какие растения ядовиты, какие – нет, из каких можно готовить противоядие или лекарства. Болотная Красавка, ягоды которой люди используют для изготовления наркотиков, для орков смертельна. Болотная же лихорадка, болезнь, поражающая орков чаще других, не всегда имеет летальный исход. Но на ранней стадии, из-за неявных симптомов, ее сложно диагностировать, поэтому лечение часто начинается лишь тогда, когда болезнь уже свалила жертву с ног, основательно закрепившись в его теле. На этом этапе вылечить лихорадку может только смесью ядовитых трав, практически выжигающей внутренности и оставляющей орка инвалидом на всю жизнь. Многие предпочитают смерть такому лечению.

Знания о травах и их использовании стали первыми знаниями, которые передала мне Шептуха.

***

– Вардан! – выдохнула Рина, опускаясь на колени рядом с телом.

Орк лежал на ковре лицом вниз. Судя по его позе, он пытался доползти до двери, но потерял сознание раньше, чем ему это удалось.

– Он жив? – спросил Илая, осторожно наклоняясь над неподвижным телом. Рина наклонилась к орку и прислушалась.

– Кажется, дышит. Помоги мне его перевернуть.

Вместе они ухватили Вардана за плечо и с большим усилием перевернули на спину. Никаких видимых ран на теле не было, но лицо из серого стало мраморно-белым. Рина обеспокоено поцокала языком.

– Это плохо, – она рывком поднялась на ноги и направилась к столу профессора, стоящему у противоположной стены. – Надеюсь, у Кларксона… – она обошла стол и сдавленно вскрикнула, отпрыгнув назад.

– Рина? – Илая подбежал к ней и заглянул за стол.

На полу растянулось бездыханное тело профессора. Открытые глаза слепо уставились в потолок, рот приоткрыт. Вокруг тела успела натечь широкая лужа крови. Живот профессора пересекали четыре глубокие раны, сквозь которые виднелись влажно поблескивающие внутренности.

– О боже… – прошептала Рина.

– Рина… Что у Вардана на руке?

– Что? – женщина усилием воли оторвала взгляд от профессора и взглянула на орка. К правой руке его кожаными ремешками крепилась железная перчатка, с четырьмя лезвиями, напоминавшими когти. Лезвия были перепачканы кровью.

Рина наклонилась, чтобы рассмотреть их поближе, когда тело орка конвульсивно дернулось. Женщина отпрянула и спиной наткнулась на Илаю.

– Нужно позвать командора Хога, – севшим голосом проговорил юноша.

– Нет, – покачала головой Рина. Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, затем присела на корточки и принялась расстегивать ремни, крепящие оружие к руке орка. Илая схватил ее за плечо, но она резким движением высвободилась.

– Рина, он же убил профессора! – воззвал к ее здравомыслию Илая.

– Его подставили, – она наконец разобралась с ремнями и носком ноги отодвинула перчатку от неподвижного тела. – Помоги мне дотащить его до экипажа.

– Ты с ума сошла! – не выдержав, Илая сорвался на крик. – Он – убийца! Мы станем соучастниками!