– Совершенно верно. Но и это ещё не всё. Спустя несколько часов братья Рэнди, Гилберт и Герберт, кстати, близнецы, встретили младших сестрёнок Гейба, тоже близняшек. И как ты думаешь, кем оказались эти две парочки?

– Половинками? – ответила я, потому что именно этого от меня и ждали. – Но, подождите, у дяди Гейба нет сестёр-близняшек, у нас в семье вообще нет близнецов!

– Как нет? А кем же были те малышки, которых Гейб представил как своих сестёр? Они были слишком похожи на него, так что явно принадлежали к вашей семье.

– Малышки? – переспросила я. – Неужели дедушка нашёл-таки Мелкого и, он оказался девочками-близнецами? Потрясающе!

– Я и не знал, что ребята тоже нашли себе половинок, – садясь рядом со мной, удивлённо произнёс Фрэнк. – Но я рад за парнишек. Им почти не пришлось ждать.

– Подождите, если близняшки и есть Мелкий, то им же всего по четыре года! Не рановато ли им половинок находить?

– Вот и твой дядя взбеленился, когда понял, что произошло. Но нам удалось его успокоить. Собственно, это сделала Рэнди, нас он и слушать не стал бы.

– Но четыре года!.. – я всё ещё была в шоке.

– Не стоить спорить с судьбой, – пожал плечами Дэн. – Если она свела половинки так рано – значит, была причина.

– А почему ты назвала их «Мелкий»? – спросил Фрэнк.

– По привычке. Мы так называли в разговорах младшего ребёнка моего деда Алекса, которого он долго не мог отыскать.

– Оборотни размножаются не так, как мы, – пояснил Дэн Фрэнку. – Мы можем иметь детей только от половинок, но в любое время, а они – с любой женщиной, но очень редко. В обоих случаях имеет место быть природное ограничение рождаемости, чтобы не случилось перенаселения. Но отец Гейба помешан на создании «новой расы», вот и старается использовать каждый свой шанс. Только когда имеешь дело с кучей женщин одновременно – порой сложно уследить, с какой именно ты использовал этот свой единственный шанс. Вот и потерял малышек, несколько лет искал. Нашёл, и тут же сбросил на старшего сына, как делал со всеми остальными своими детьми.

– Да уж. Мне такого отношения к детям не понять, – покачал головой Фрэнк, ставя на пол опустевшую миску. – Дети – это величайшая драгоценность, как можно их бросать? Пусть и на заботливого брата?

– И хорошо, что он так делает, – возразила я. – Какой из деда Алекса отец? А дядя Гейб – его полная противоположность. Папа говорил, что такого заботливого отца и среди родных-то поискать. Его ведь тоже дядя Гейб вырастил, так что он знает это на собственном опыте.

– Мне тоже понравился Гейб, – задумчиво протянул Дэн. – Думаю, Рэнди достался чудесный жених, он будет её любить и лелеять.

Последняя фраза Дэна вызвала у меня замешательство. Дядя Гейб был истинным главой семьи, забота о членах которой была смыслом его жизни. И каждый из нас знал, что всегда может рассчитывать на его помощь и защиту в любой тяжёлой ситуации. Но соединить дядю Гейба и слово «лелеять» мой мозг был не в состоянии. Потому что для меня это слово заключало в себе непременный физический контакт – ласки, объятия, нежные прикосновения, а дядя Гейб... Сложно было бы найти кого-то, кто совершенно не умел физически выразить свою любовь к ближнему, кто так же сторонился бы любых подобных выражений чувств, как дядя Гейб.

Я никогда не видела, чтобы он когда-нибудь кого-нибудь обнимал. Погладить малыша по головке, похлопать взрослого по плечу – максимум, что он себе позволял. Конечно, если кого-то нужно было куда-то отнести – он брал его на руки. Но исключительно по необходимости, а никак не по собственному желанию.

Поэтому мне было странно слышать, что Дэну понравился жених его родственницы. Если бы Фрэнк, например, вёл бы себя так же отстранённо, я была бы... Разочарована, наверное. Мне так нравилось то, с какой нежностью он прикасается ко мне. Размышляя так, я слегка повозилась щекой по голой груди Фрэнка, и тут же почувствовала поцелуй в макушку, а сильные руки ещё плотнее завернули меня в свои объятия.

– Так, с филиалами разобрались, – произнёс вдруг Дэн, заставив меня повернуть голову и вопросительно уставиться на него. – Я же говорил, что руковожу всей операцией, точнее – координирую её. На данный момент со всеми тремя филиалами наши ребята закончили. Сотрудники заперты, данные со всех носителей скачаны, сами носители уничтожены, пленники освобождены.

– И много их, этих пленников? – поинтересовался Фрэнк.

– Четверо.

– Так мало? – удивилась я. Насколько мне было известно, в том «филиале», откуда сбежала Вэнди, содержалось ещё три чудо-ребёнка и пятеро родителей, включая Каро. А тут – всего четверо аж в трёх филиалах...

Словно поняв причину моего удивления, Дэн пояснил:

– Пленники были только в одном из трёх. Два других с людьми дела не имели. В одном велись «поисковые работы», там искали любые зацепки в интернете. Ютуб, соцсети, новости, жёлтая пресса, прослушка тех же полицейских участков – везде, где могли, отслеживались любые упоминания о странностях и необычностях. Дело было поставлено на широкую ногу. А в последнем филиале проводились исследования всех собранных данных, изучение того, что им предоставлялось – анализы, препараты, данные сканирований, в общем, всё, что им присылали уже отсюда после того, как из пленников вытягивали всё, что можно.