Шрифт:
При чём тут Лион? Может, у нас появились новые партнёры? Немцы уже есть, будут ещё и французы. Не собирается ли милый шеф в командировку?
— Вам прямо сейчас это нужно, Глеб Николаевич? Минутку, я погуглю.
— Совсем не нужно, — широко улыбнулся шеф. — Вар-ва-руш-ка! — Он дотронулся указательным пальцем до моего носа, а через секунду уже скрылся в своём кабинете, стремительный и радостный, как весенняя гроза.
И что? Как это понимать?
Я достала зеркало и проверила — нос в порядке. М-да… Как много для мужчины значит секс! Моего босса словно подменили, едва в его жизнь вернулась златокудрая нимфа.
Вскоре директор опять появился.
— Варя, у нас обед. Собирайся, едем в ресторан.
— У меня бутерброд, — пролепетала я.
— Спасибо, но что-то ужасно захотелось супа.
В результате вскоре мы очутились в небольшом ресторанчике на выезде из нашей промзоны, где босс, даже не спросив моего мнения, заказал два тыквенных супа с беконом и сливками. Ещё и усадил рядом с собой, плечо к плечу, а я-то планировала сесть напротив и весь обед любоваться им, пока он будет лопать ресторанные яства.
Не вышло.
— Варя, подготовишь к понедельнику такую же презентацию, как сделала для нашей глобальной телеконференции с филиалами?
— Конечно, Глеб Николаевич.
— Народ был в восторге. Рассматривали таблицы и картинки, как дети малые. Но я не хочу, чтобы ты опять жертвовала сном.
Сам-то, наверное, теперь вообще не спит!
— Успею. До понедельника ещё столько времени.
— Ешь, ешь. Хорошая была идея пообедать здесь?
— Да, — искренне призналась я. — Сто лет не ела суп. А этот, к тому же, такой вкусный.
— Я знал, что он вкусный, — гордо заявил директор.
Его лицо было так близко! На минуту мы застыли, не выпуская из рук ложек. Смотрели друг другу прямо в глаза. Я успела подумать о том, какой он необыкновенный и неповторимый. Самый лучший. Моё сердце готово было выскочить из груди и плюхнуться в тарелку, в кремово-жёлтую массу. Даже просто иметь возможность видеть его ежедневно — уже счастье. Хоть по ночам он всецело принадлежит другой женщине.
Потом мы молча вернулись к супу и принялись синхронно орудовать ложками.
Полина
Пока Полина находилась у косметолога, машину засыпало золотыми и багряными листьями. Ярко-красная «мазда» радостно сверкала на солнце, осенний день пылал огнём, но настроение у девушки, когда она вышла из салона, было мрачным.
Глеб прислал вещи — не сам привёз, а нанял фирму, и парни в зелёных комбинезонах перенесли наверх чемоданы и коробки. У Полины застрял комок в горле, она надеялась, что ещё сможет всё исправить, но Глеб, очевидно, подобный вариант даже не рассматривал.
После того, как в её небольшой квартире, подаренной родителями, появился скарб, доставленный из апартаментов экс-жениха, комната превратилась в настоящий хламовник. Как она будет всё это разбирать? Можно подумать, Глебу так сильно мешали в гардеробной её туфли и сапоги, зачем было торопиться? Неужели ему противно видеть вещи разжалованной невесты?
Полина села в машину, посмотрела в зеркало, и поняла, что не зря провела в салоне четыре часа. Она выглядела божественно, хотя взгляд был трагическим, но именно это и придавало лицу особую одухотворённость. Печальная красавица сделала несколько селфи и тут же выложила их в соцсети. Наверняка, Глеб будет просматривать её фотографии и увидит, как она страдает.
Сегодня, достав карту, чтобы расплатиться в салоне, Полина впервые задумалась, а не задраны ли здесь цены? Столько выложить за пару процедур — ну ничего себе! Деньги на карточке заканчивались, и Полину внезапно полоснуло ужасом. А что она будет делать дальше? Она привыкла беззаботно порхать, но чтобы поддерживать такой стиль жизни, требовались значительные материальные вливания.
Родители, конечно, не дадут умереть с голоду, и за квартиру будут платить, но больше от них ничего не получишь. В отличие от Глеба, особой щедростью они не отличались и три года назад откровенно радовались, когда дочка, наконец, нашла обеспеченного парня и перестала тянуть с них деньги.
Кроме страха безденежья, было ещё кое-что. Почему-то на глаза сразу наворачивались слёзы, стоило вспомнить, как её губы прижимаются к шее Глеба, или к его щеке, или к рельефному прессу. Он даже не позволил себя поцеловать, когда она вернулась! И сейчас Полина страдала ещё и от этого.
Почему-то её всегда раздражало, что у него шершавые руки, часто — заклеенные лейкопластырем, как у какого-то заводского работяги… Но сейчас Полина думала об этом с нежностью.
— Глеб, почему ты со мной так жестоко обошёлся? — всхлипнула несчастная блондинка, но тут же вспомнила об изысканном макияже и сжала губы и вздёрнула подбородок: плакать нельзя. — Нам надо всё исправить, у нас получится!