Грэм Хизер
Шрифт:
– Да, сын. Чудесный маленький сынок.
Келли уже забыла о боли. Она едва заметила, как Хельга перерезала и перевязала бечевкой пуповину. И даже не обратила внимания на слова Хельги, что не все еще закончилось и нужно еще, чтобы отделился послед.
Келли это не волновало. А ведь совсем недавно она готова была умолять миссис Вайс пристрелить ее!
Женщина не могла налюбоваться на своего сына: пересчитала все пальчики на руках и ногах и все восторгалась и восторгалась им.
– Ну хватит, - строго сказала Хельга.
– Давайте-ка переоденемся в чистую рубашку. А потом я займусь новорожденным: приведу его в порядок. Вот увидите, он станет еще красивее!
Келли закрыла глаза, все еще поражаясь свершившемуся чуду, и, как ни странно, тут же заснула.
Проснувшись, она не сразу поняла, что с ней, а вспомнив о ребенке, испуганно приподнялась на постели.
К счастью, Хельга была рядом: сидела с ребенком на руках в кресле-качалке возле камина. Она что-то тихо напевала по-немецки.
– Можно я посмотрю на него?
– тихо попросила счастливая мамаша.
Хельга одарила ее своей доброй улыбкой.
– Конечно, скорее к маме. Он очень терпеливо ждал и, похоже, проголодался.
Келли протянула руки. Едва взглянув на нее, младенец громко закричал. Хельга рассмеялась, а Келли, повозившись с рубашкой, неумело приложила его к груди.
Но сын инстинктивно делал то, что нужно. Широко раскрытый ротик сомкнулся на соске. Первое потягивание, первый глоток вызвали у матери целую бурю неизведанных ранее ощущений, причем настолько сильных, что глаза вновь наполнились слезами, а сердце буквально растаяло от любви. Дрожащими руками она прикоснулась к его головке с черными как смоль волосиками, затем к ручонке, лежащей на груди. Какие крошечные и какие совершенные пальчики! Прошлое больше не имело значения. Пусть от нее отворачиваются, пусть ее презирают! Главное - только он, этот драгоценный малыш. Ее ребенок.
– А что, если назвать его Джардом?
– спросила она у Хельги.
Хельга пожала плечами:
– Прекрасное имя. Но может быть, лучше назвать в честь отца?
Келли опустила глаза.
– Джардом звали моего отца. Это хорошее имя.
Ребенок, насытившись, заснул, и Хельга потянулась, чтобы забрать его.
– Мамочке нужно поспать. Чтобы набраться сил.
Миссис Вайс устроила мальчику постельку в одном из ящиков комода и уложила его спать.
– Я сварила вам суп. Сейчас принесу, - сказала она.
Боже, какой добротой и заботой окружила ее эта женщина!
Келли благодарно взяла Хельгу за руку.
– Спасибо вам огромное. Вы так много для меня сделали, хотя, наверное, считаете меня.., мое поведение предосудительным, - смутившись, проговорила роженица.
Немка улыбнулась:
– Вокруг так много смертей. А сегодня появился росточек новой жизни. Бог послал нам это прекрасное дитя, что же здесь плохого? И я рада, что Господь позволил мне присутствовать при рождении новой жизни.
– Она пожала Келли руку, и та улыбнулась.
– Спасибо за все, - снова прошептала она.
– Надо найти отца ребенка, - чуть помолчав, добавила Хельга.
– После войны, - кивнула Келли.
– Он имеет право знать о нем.
Дэниел? При мысли о Камероне Келли испытала привычную дрожь. Ведь он ее ненавидит, он пообещал вернуться и отомстить. И она никогда не забудет его взгляд, полный ненависти.
– Он в тюрьме, - пояснила она миссис Вайс.
– Когда воина закончится, я разыщу его, обещаю.
Келли все еще тряслась мелкой дрожью. Впрочем, войне пока не видно конца. Может быть, Дэниелу будет неинтересно узнать о ребенке? Может быть, он даже не пожелает его признать?
А может, захочет задушить ее и забрать ребенка?
Она облизала пересохшие губы, впервые порадовавшись тому, что война продолжается. И что, пока идут бои, Дэниел надежно спрятан под замок.
***
Силы Келли быстро восстанавливались.
Хельга с Руди пробыли с ней почти неделю, и молодая мамаша начала приспосабливаться к новому образу жизни. Джард, конечно, требовал внимания, но он в основном спал, и она успевала многое сделать за это время. Чувствовала Келли себя превосходно и была полна энергии. Особое наслаждение ей доставляли те редкие минутки, когда она просто лежала рядом с сыном, снова и снова разглядывая свое маленькое чудо.
Когда Джарду исполнилось три недели, его сходство с отцом стало неоспоримым. И дело было не только в черных волосах и поразительно синих глазах - у сына были губы Дэниела, нос Дэниела и даже разлет бровей такой же! Глядя на кроху и ощущая его нежное дыхание, Келли вспоминала Дэниела.
Она любила его.
А он ее ненавидел. Ненавидел так же страстно, как прежде любил. Он считал, что она его предала, и не станет выслушивать ее объяснения. И уж тем более не поверит, что она спасала ему жизнь.