— Сколько? — пробасил прямо у меня над ухом этот воистину устрашающий дикарь.

— Чего? — севшим голосом прошептала я, в ужасе встретившись взглядом с этим плотоядным взглядом тёмных глаз.

— Сколько тебе дать, чтобы ты отсосала? — спросил мужик, еще крепче сжимая мое запястье. Я от боли уже была готова взвыть.

— Не по тому адресу обратились, — еле выдавила я из себя едкий ответ.

— У меня достаточно бабла, чтобы ты купила себе тряпки поприличней, — мужик окинул меня придирчивым взглядом.

— Спасибо, но как-нибудь обойдусь, — я попыталась вырваться, но ничего не получилось, впрочем, это даже неудивительно.

— Паша! — раздался скрипящий голос начальника прямо за моей спиной. — Какими судьбами?!

Этот Паша-дикарь-в-смокинге, наконец-то, отпустил меня, и я тут же ретировалась, напрочь забыв про проклятый поднос. Даже думать не хотелось, откуда мой шеф знает этого мудака и вообще, сейчас как-то с мыслительным процессом туго стало, потому что страх, будто парализовал меня. Остро захотелось покурить.

Я отошла в другой конец зала, где обычно топчутся официанты и скрестила руки на груди. Духу посмотреть в сторону того странного мужика у меня не хватило. На запястье всё еще отчётливо ощущалось чужое болезненное прикосновение, я глянула на руку и с прискорбием осознала, что может появиться синяк.

Подошла Алёнка и прислонилась спиной к стене. По сути, ни с кем, кроме Алёны я как-то и не общалась в баре. В, конце концов, я пришла сюда работать, а не дружбу водить. Но вот с Алёнкой просто сошлись характерами. Она трудолюбивая, поэтому всё одной на горбу тянуть не приходиться.

— Слушай, — обратилась я к напарнице, растирая несчастное запястье.

— Что?

— А кто тот мужик, которому я тарелку вяленого относила?

Алёна здесь работала намного дольше меня и многих клиентов хорошо знала в лицо. Поэтому иногда я задавала ей такого рода вопросы, чтобы знать: от кого лучше держаться подальше, а кто вполне себе воспитанный человек.

— Пашей его зовут, — с ощутимым недовольством ответила Алёна. — Друг нашего шефа, как я поняла. Иногда бывает здесь. Крутой, богатый и опасный тип. Да и вообще, ну его, — напарница махнула рукой и быстро пошла обслуживать новый столик.

Конечно, я с Алёной не настолько близка была, чтобы мы разговорили о личном, но стойкая уверенность в том, что между этим Пашей и моей напарницей что-то было, мгновенно укоренилась у меня в голове. Стало даже как-то немного мерзко. Впрочем, кто с кем хочет, с тем и спит. Тем более, Алёнка — девушка не из робкого десятка, статная и красивая, ко всему прочему, еще и взрослая.

Шеф увел своего дружка к себе, чему я была несказанно рада. Теперь даже дышать легче стало, словно тяжеленный камень с груди сняли. Расправив плечи, я всё-таки собрала в кулак оставшиеся крохи своих сил и честно доработала конец смены.

Ноги гудели от бесконечного беганья туда-сюда, а голова от изобилия шума: голоса клиентов, звон тарелок и бокалов, всё это превратилось в одну сплошную какофонию и назойливыми мухами жужжало в ушах. Хорошо, что для персонала имелся небольшой душ. Обычный с белой плиткой и маленькой тесной кабинкой и таким же крошечным унитазом по соседству. Эта душевая была рассчитана и на официантов, и работников кухни.

Так как сегодня мне посчастливилось закончить раньше остальных, потому что на ночных сменах не работают студенты, я быстро шмыгнула в душ. Ни мыла, ни шампуня здесь не было, да и я не стала бы тут прям так тщательно мыться, просто сполоснуться, чтобы не вонять и бегом домой.

Натянув на влажное тело вещи, я хотела зайти в каморку, тоже предназначенную для персонала и расчесать свои волосы до того, как они высохнут и станут окончательно непослушными. Но меня остановили характерные вздохи, что донеслись из-за полуоткрытой двери. Нетрудно догадаться, что там сейчас происходило, да и особого желания убеждаться в этом у меня не было. Но сумка с учебниками и ключами от дома осталась в коморке, за что я мысленно дала себе увесистый подзатыльник. Так ведь в душе некуда вещи кинуть, промокнут же.

Я отошла назад и спиной уперлась в холодную стенку узкого коридора. Впервые мне довелось стать невольной свидетельницей чужого секса. Было слышно, что стоны старались заглушить, но отрывистое мычание всё равно развратников выдавало с головой.

— Блять, — услышала я сдавленный бас и на несколько секунд вокруг образовалась тишина.

По-хорошему, мне бы стоило уйти, но я отчего-то застыла на месте, то ли от страха, то ли от потрясения. Сжала в руках несчастную расческу, да еще и с такой силой, что костяшки мгновенно побелили.