Естественно я не хотела, но и сидеть спокойно тоже не могла.

– Я-не-поеду-к-тебе, - произнесла чуть ли не по слогам, - ты меня не заставишь, понял? Мы можем договориться о возврате денег, но и только. Больше ни на что не рассчитывай!

– Как быстро ты меняешь мнение. А как же помощь брату? Без адвоката ему не справиться, знаешь сколько всего на него могут навесить? А хорошего адвоката найти не так просто. Девяносто процентов напугают, стрясут с вас все деньги, какие есть, а потом просто разведут руками.

– Неважно. Разберемся без тебя. Что-нибудь придумаем.

Мы остановились на светофоре, и я снова принялась со всей силы дергать дверь.

– Открой уже!

Бессилие выводило из себя. Неужели я дам ему себя увести? Вот так, среди бела дня?

Правда оставался шанс, что я смогу сбежать, когда будем выходить, но ведь догонит. Бегаю я не так, чтобы очень хорошо. Я если уж схватит, неизвестно, получится ли вырваться. Он ведь будет настроен серьезно и приемы не помогут.

Надежда на соседей и прохожих тоже весьма призрачная. Может так оказаться, что двор его дома вообще будет пуст.

Я еще подергала за ручку, развернулась к нему и вцепилась в его плечо. Пихнула.

– Держи себя в руках, нападение на водителя во время движения чревато.

Сказал и снова тронулся с места, потому что загорелся зеленый.

Я вернулась на свое место, а из глаз вот-вот сорвутся слезы. Просто не могла больше сдерживаться.

– Как же я тебя ненавижу! – произнесла в пустоту, но уверенная, что он все слышит.

– Просто ненавижу, Багров! Ты никогда мне не понравишься, никогда!

Закусила губу и отвернулась к окну.

Еще и живет в нашем районе. Не может быть, чтобы так близко, мы бы обязательно пересеклись раньше. Да и вообще…у нас не настолько элитное место, чтобы выбрать его для своей жизни такому, как он.

С удивлением пялилась на знакомые улицы, а когда завернули в наш двор, нахмурилась. В смысле?

Матвей припарковался под кленами и заглушил двигатель. Щелкнула блокировка дверей.

Медленно повернулась к нему.

Он убрал руки с руля, хотя по-прежнему смотрел вперед.

– Матвей?

– Вали давай. Больно надо мне тащить тебя к себе.

Полное непонимание ситуации. Ступор. Облегчение, конечно, но…как?

Потянулась к двери и она свободно открылась. Вот так просто? Недолго думая подхватила рюкзак и выскочила из машины.

Он продолжал сидеть, не делая попыток догнать или вернуть. То есть он не собирался вести к себе с самого начала? Но зачем тогда говорил все это? Я столько нервов потратила!

Казалось, можно выдохнуть от радости и спокойно убегать, но что-то удерживало. Не что-то, а осознание, какой он все-таки гад! Специально играл на нервах. Специально, чтобы я сходила с ума! Невыносимый просто!

Матвей вдруг выбрался из машины.

– Ты еще здесь, Муромцева? Ждешь, что доведу до квартиры?

– Нет, не жду.

– Тогда что?

Неторопливо, сунув руки в карманы, направился ко мне.

Я машинально отступила на шаг.

– Ты…ты, все это специально говорил, чтобы я нервничала! Ненормальный! Психологический маньяк, вот ты кто! Ты…

Тут я не выдержала, подскочила к нему и толкнула в грудь.

– Придурок! Я там с ума сходила, в этой машине, а ты сразу знал, что везешь домой. Гад!

Я толкнула еще раз, и еще, пока он не припечатался задом к машине. Даже не осознавая, что он совсем не сопротивляется. А когда это произошло и толкать дальше уже было некуда, отбросила рюкзак в сторону и принялась бить кулаками в грудь.

Просто колотила, не разбирая, вымещая на нем всю злость и напряжение последнего часа.

– Ненавижу! Ненавижу, тебя, понятно? Просто ненавижу! Наглый, беспринципный, тебе плевать на всех! На мои чувства! Играешь с ними как тебе хочется, ненавижу!

Постепенно удары становились слабее, я начала терять силу и запал.

Как только это произошло, он ухватил за руки, развернул и теперь я оказалась прижата к прохладному металлу.

– Все сказала?

– Пусти! Отвали!

– Думаешь, мне самому нравится вся эта ситуация? Я ненавижу тебя не меньше, чем ты меня, Муромцева. Если бы я мог, давно бы уже отвалил.

Он стоял слишком близко и меня вдруг снова накрыли те ощущения, что и в кафе, когда усадил на колени. Слабость, от каждого его прикосновения, головокружение, а внизу живота горячей волной растекается что-то такое, странное, непонятное.