Шрифт:
– Ещё раз извините.
– Ты зачем сюда приехала?
– Я же сказала, переговорить с бабой Стешей.
– Переговорить, – протянула пенсионерка. – Что ж, давай переговорим. Сейчас калитку открою, на участок пройдём, а то на дороге как-то несподручно беседовать.
– Так вы и есть баба Стеша?!
– Она самая. Здорово я тебя провела, правда? Люблю вводить людей в заблуждение. Я недавно на рынке такого шороху навела. Там девочка потерялась, мамаша в слёзы – толкается меж людьми, кричит. А тут я в панамке стою, мелочь пересчитываю. И вдруг какой-то мужик хватает меня за руку и голосит: «Женщина! Женщина, вот ваша девочка в панамке. Я её нашел». – Степанида Ивановна засмеялась. – Видела бы ты его лицо, когда я голову подняла.
Баба Стеша пропустила Люську вперёд и продолжила верещать:
– А зимой я ездила к сестре в Самару. Там со мной такой конфуз произошел…
Пока она тараторила, не давая Люське вставить слова, прошло минут тридцать. Наконец, переведя дух, Степаниде Ивановна спохватилась:
– Какое у тебя дело, я слушаю.
– Про соседа вашего Алексея Павловича спросить хочу.
– Про Лешку? Так он преставился на днях. Не сам Богу душу отдал, убили его. О!.. Тут такие страсти-мордасти были – полиция по участкам ходила, присматривались, приглядывались.
– Степанида Ивановна, а вы хорошо знаете Марину и Виктора Ливановых?
– Я, милая моя, всех хорошо знаю, про всех рассказать такого могу – закачаешься.
– И про Ливановых тоже?
– Я же сказала – про всех. А тебя кто больше интересует Лёшка или Ливановы? Странная ты какая-то, сначала про старика спрашиваешь, теперь про Витьку с Маринкой.
– Ничего странного, я троюродная сестра Виктора.
Баба Стеша закусила губу.
– Ливановы мне всегда нравились. Ничего плохого о них сказать не могу. Дружная семейная пара.
Усмехнувшись, Люська пустилась в сочинительство:
– Степанида Ивановна, понимаете, сегодня утром Виктор с Мариной улетели отдыхать.
– В отпуск?
– Угу.
– А куда направились, если не секрет?
– Э… в Сочи.
– Сочи – это хорошо, я была там трижды. Первый раз в шестьдесят девятом году…
Минут десять Люська слушала воспоминания Степаниды Ивановны о чудном отдыхе в Сочи. Уже сто раз пожалев, что не отправила Ливановых в Австралию – уж там-то баба Стеша наверняка не была – Люська нарочито громко вздохнула.
– Ах, да, прости, я отвлеклась.
– В начале лета, – затараторила Люська, – мои родители планировали купить у Алексея Павловича дачу.
– Что?! Дачку? Вот те на! Он никак сдурел на старости лет, с дачей решил расстаться. Ну и жучек, а ведь мне ни сломом не обмолвился.
– Алексей Павлович не дал окончательного ответа, всё тянул-тянул, говорил, ему необходимо всё обдумать, хорошенько взвесить. А теперь он умер. Родители не оставили идею купить его дом.
– Поезд-то уже ушёл, нет хозяина.
– Родители так не считают, – Люська равнодушно пожала плечами. – Планируют встретиться с детьми Алексея Павловича, предложить хорошие деньги, и думаю, им не откажут.
Степанида Ивановна затрясла седыми кудряшками.
– Пусть не радуются раньше времени. Не выгорит у них дельце, попомни моё слово. Не было у Лешки деток, один он век свой доживал.
– Ни детей, ни родственников?
– Один, – повторила баба Стеша и почему-то покраснела. – Давай зайдём в дом, вроде на улице становится прохладно.
Посмотрев на нещадно палящее солнце, Люська потопала за пенсионеркой.
На веранде баба Стеша закрыла дверь на ключ и, опустившись в кресло, прошептала:
– Иногда даже страшно делается оттого, что я слишком много про всех знаю. Верно тебе говорю. Столько информации, что невозможно спокойно ходить по улицам. В прошлом году совершенно случайно узнала, что Машка Зернова забеременела от Гришки Кочеткова. Представляешь? А у Гришки жена имеется и деток двое. Машка поступила правильно, она Саньке Зубову сказала, что это его ребеночек, а тот дурачок, уши-то развесил и замуж Машку позвал. Всё бы ничего, да только проблемка одна туточки вышла.
– Какая?
– Я не удержалась и растрезвонила Машкину тайну местным кумушкам. А они-то язык за зубами держать не умеют, это ж такие сороки. Как начали трещать, естественно, слух и до Машки дошёл. Она ко мне примчалась и с порога заявила, мол, ты, карга старая, не жилец, я тебя как-нибудь подкараулю и голову оторву. Осерчала на меня Мария. Оно и понятно, Санька-то ей ручкой сделал, так и родила без мужа девочку. Теперь завидев меня, рычит словно тигрица. А, спрашивается, чего ты зубы скалишь, сама во всём виновата. Ночами с разными парнями шастала. Да, да, я не выдумываю. Сама видела.