Шрифт:
Единственный совершенно несексуальный, но обязательный в работе аксессуар – широкий пояс, на котором крепилась кобура с пистолетом, наручники и дубинка. Там же находился и кармашек с ключами от камер.
– Эй, детка, а где этот угрюмый верзила? – послышался хриплый голос.
Несмотря на то, что я ожидала, когда же кто-нибудь из заключённых начнёт ко мне подкатывать, от неожиданности вздрогнула. Оторвавшись от просмотра очередного дела, увидела того, о ком только что читала.
Наркоман. Убийца. Чернокожий.
– Не твоё дело, – презрительно бросила я.
Соблюдать правила приличия и церемониться с этим контингентом я считала ниже своего достоинства. Бывают оступившиеся люди. А бывают мрази, которые никогда не исправятся. Одних от других отличить элементарно. Так вот в этот день мне довелось находиться в одном помещении с семью уродами, по которым горевал электрический стул.
Заключённые хорошие психологи. Им ничего в тюрьме больше не остаётся, как изучать поведение друг друга, а значит, психологию человека. Нередко у этого типа личностей вообще есть талант психолога. Нам об этом ещё на курсах рассказывали.
Так вот из моего ответа они на подсознательном уровне считали, что я здесь одна. По крайней мере, мне так показалось, потому что все семеро, разом, вдруг оживились. Поднялись с коек, подошли к решёткам.
– Эй, крошка, – спросил другой заключённый. – Ты чего такая грубая?
Я вернулась к просмотру дела. Самое лучшее – не обращать на них внимание. Правда, это не всегда работает. Стоит учитывать, что эти мужчины очень давно не видели женщин. Тем более – красивых. Абсолютным игнорированием их не отпугнёшь.
Помещение моментально наполнилось голосами. Их всех словно прорвало. Естественно, что они говорили обо мне. Первые их фразы были вполне пристойные – о моей красоте. Один из них даже выдал, что я лучик солнышка, спрятавшийся в этом тёмном и проклятом месте. Впрочем, подобные поэтические высказывания я слышала уже много-много раз.
Как я и ожидала, чем больше заключённые говорили, тем больше их беседа приобретала сальностей и пошлостей. При этом все взгляды были сконцентрированы на мне. Не прошло и пяти минут с первого обращения ко мне, как уже один из афроамериканцев выкрикнул:
– Эй, киска, большого чёрного члена отведать не хочешь?
Из камер раздался хохот. Я удручённо вздохнула. Попробовать свои члены, обитатели камер предлагали мне уже бесчисленное множество раз. Каждый мужчина, почему-то уверен, что его член какой-то особенный и неповторимый. И чем ниже интеллект, тем больше эта уверенность.
Сальные, пошлые шуточки продолжали сыпаться. Будь они материальны, в них бы можно было искупаться. Естественно, что некоторые из заключённых вообще в открытую предлагали мне трахнуться. Я сидела, просматривала их дела и откровенно не понимала, на что они рассчитывали. Неужели думали, что я встану, возьму ключ, подойду к одной из камер, открою, опущусь на колени и начну делать минет? Как один из них мне посоветовал? Вот реально, что ли так думали?!
Мужское поведение иногда не поддаётся абсолютно никакой логике. А ещё про женщин что-то говорят…
– Эй, крошка! Ну что тебе стоит отсосать? Даже не надо открывать эту дверь! Я просто высуну член, а ты с ним хорошенько поработаешь губами!
– Слышь, сучка! Быстро подошла!
– Ну не ломайся ты, как целка! Мы же видим, что тебе самой хочется трахнуться! Давай, открывай, мы тебя хорошенько трахнем! Так трахнем, что ноги неделю свести не сможешь!
Подобные предложения я слышала уже много-много раз. Мне даже однажды приснилось, как я трахаюсь с тремя заключёнными. А ещё раз приснилось, что трахалась с пятью ребятами в оранжевых робах. Правда, в том сне кончить мне помешал Джимми.
Конечно, я хотела трахнуться! У меня не было секса уже больше года. Если не считать, конечно, руку и струю душа. Только вот эти индивиды ну никаким боком не попадали в сферу моих сексуальных интересов. Может быть, где-то в глубине души, я бы и могла им отдаться. Только… помимо сексуального желания, у меня ещё были очень серьёзные обязанности. Если хоть один из этих подонков сбежит, с меня потом три шкуры спустят. Сама потом буду сидеть на их месте. А в женских тюрьмах, насколько я слышала, ещё хуже, чем в мужских.
– Я слышу твой запах! Ты намокла! Парни, она точно нас хочет!
Все дружно и согласно загалдели. Удивительно, но я намокла, вспомнив о сне, когда трахалась с заключёнными. Требовалось срочно что-то делать.
Я поднялась из-за стола, намереваясь сходить в кухню, попить холодной воды из кулера. Слева от камер находилась тяжёлая металлическая дверь на улицу. Справа – проход на кухню. Санузел располагался в небольшом ответвлении за кухней.
Заключённые дружно загалдели. Точно подростки на рок-концерте.