Добро пожаловать в дивный мир, где высочайшая человеческая амбиция – стать произведением искусства в жанре гипердраматизма, картиной или даже бытовой утварью, символом чужого богатства и власти. Теперь полотна художников живут в буквальном смысле, они дышат и долгими часами стоят неподвижно, украшая собой галереи и роскошные частные дома. Великий пророк нового искусства – голландский мастер Бруно ван Тисх. Стать картиной на его грядущей выставке – мечта любого профессионального полотна, в том числе Клары Рейес, которая всю жизнь хотела, чтобы ею написали шедевр. Однако полотна ван Тисха одно за другим гибнут от руки изощренного убийцы, потому что высокое искусство – не только подлинная жизнь, но и неизбежно подлинная смерть, и детективам, пущенным по следу, предстоит это понять с нестерпимой ясностью. Мы оберегаем Искусство, ибо оно – ценнейшее наследие человечества; но готовы ли мы беречь человека?
Хосе Карлос Сомоза, популярный испанский писатель, лауреат премии «Золотой кинжал» и множества других литературных премий, создатель многослойных миров, где творятся очень страшные дела, написал блистательный философский триллер, неожиданный остросюжетный ребус, картину черной человеческой природы, устремленной к прекрасному.
Издательство АЗБУКА®
В этом умопомрачительном триллере из мира искусства Хосе Карлос Сомоза убедительно доказывает, что даже абстрактные, казалось бы, композиции прекрасно могут сочетать экшн, интригу, эмоциональную драму и головокружительную дозу сексуального напряжения. «Клара и тень» – фантастика, триллер и трактат об искусстве и убийстве под одной обложкой. Это удивительный роман, раскрывающий перед нами восхитительно ненормальные идеи об эстетике и природе человека. С каждым шагом Сомоза заманивает нас все глубже – сбивками темпа, дикими представлениями об эстетике, подчеркнутым здравомыслием детективного расследования и истерически смешными видениями будущего.
Times Literary SupplementВ «Кларе и тени» мироустройство, придуманное Хосе Карлосом Сомозой, увлекает нас едва ли не больше, чем густая детективная интрига. Проза Сомозы неуклонно затягивает читателя все глубже в этот поразительный и безусловно страшный мир.
Booklist«Клара и тень» – философский триллер, потрясающий гибрид классического триллера с романом идей, и пусть вас это не пугает: читать его в таком ракурсе интереснее всего.
Complete-Review.comИмя Хосе Карлоса Сомозы – синоним литературного качества и богатейшего воображения. Он умеет творить странные миры – почти реальные и, однако, далекие от реальности – и радушно приглашает нас войти.
Ambito CulturalНеослабное напряжение задается гибелью первой жертвы, поддерживается обещанием дальнейших неминуемых убийств – и одновременно перед нами изящно раскрываются глубочайшие проблемы метафизики и искусства.
Kirkus ReviewsСреди авторов, пишущих на испанском языке, Хосе Карлос Сомоза считается одним из самых смелых новаторов в области литературы мистической и фантастической направленности; в своих произведениях он стремится преодолеть барьер между жанрами… Его романы переведены более чем на тридцать языков.
Planeta de Libros, Espa~naЛасаро Сомозе
С красоты начинается ужас [1] .
Рильке1
Райнер Мария Рильке. Дуинские элегии. Элегия первая. Здесь и далее перев. В. Микушевича. – Здесь и далее примеч. перев.
Девочка-подросток на подиуме обнажена. На уровне нашего взгляда гладкий живот и темный эллипс пупка. Голова склонена набок, глаза опущены, одна рука прикрывает лобок, другая на бедре, колени сведены вместе и чуть согнуты. Она окрашена охрой и сиеной натуральной. Тени из сиены жженой подчеркивают грудь и обводят линию щиколоток и щелку. Мы не должны бы говорить «щелку», поскольку речь идет о произведении искусства, но при взгляде на это ничего другого в голову не приходит. Крохотная вертикальная впадина, лишенная даже следа волос. Мы обходим подиум и рассматриваем фигуру со спины. На смуглых ягодицах играют блики света. Если отойти назад, сложение ее кажется более невинным. Небольшие белые цветы ковром покрывают ей волосы. У ее ног тоже цветы – лужица молока. Даже на расстоянии ощущается этот странный, идущий от нее запах, будто пахнет благоухающим от дождя лесом. Рядом с заградительным шнуром – табличка с названием на трех языках: «Падение цветов».
Состояние транса, в которое погружена публика, прерывают мелодичные ноты громкоговорителя: музей закрывается. Женский голос сообщает об этом по-немецки, потом по-английски и по-французски. Как правило, все понимают или по крайней мере догадываются, о чем речь. Преподавательница престижного венского колледжа собирает своих овечек в школьной форме и пересчитывает, чтобы проверить, все ли на месте. Она привела детей на выставку, несмотря на то что тут обнаженные тела. Это не важно, тела – произведения искусства. Для японцев главное, что им не разрешили фотографировать, поэтому на выходе они не улыбаются. Впрочем, они довольно скоро утешаются, найдя каталоги с цветными фотографиями по пятьдесят евро. Красивый венский сувенир.
Десять минут спустя в уже опустевшем зале происходит нечто неожиданное. Появляются несколько мужчин с беджами на отворотах пиджаков. Один приближается к подиуму с девочкой-подростком и громко говорит:
– Аннек.
Ничего не происходит.
– Аннек, – повторяет он.
Дрожь ресниц, поворот шеи, открывается рот, тело содрогается, зарождающаяся грудь колышется дыханием.
– Сама можешь спуститься?
Она кивает, но слегка колеблется. Мужчина протягивает ей руку.
Наконец девочка сходит с подиума, взметая ногой рой лепестков.
Аннек Холлех открыла краник первого из флаконов, подсоединенных к металлическому хромированному душу, и вода сделалась зеленой. Потом она открыла второй краник и растерлась красной водой. Потом встала под синий и фиолетовый водопад. Каждая жидкость удаляла только один из четырех въевшихся в ее тело составов: красок, масел, лаков для волос, духов. Флаконы были пронумерованы и окрашивали воду в разные цвета, чтобы она не запуталась. Первыми под дробь капель с нее сошли краска и лаки. Труднее всего было смыть запах влажной земли. Кабинка наполнилась паром, и ее тело исчезло за завесой жидкой радуги. В зале еще двадцать кабинок, в каждой растушеванный силуэт. Слышалось гудение душей.