— Поздорову ли князь? — церемонно отвесил поклон Глеб Всеславович.

Василько не ответил, и даже спустился с лестницы и обнял своего старого сторонника. И это было невиданно, некоторые в свите князя даже ахнули. По всем церемониалам уже то, что князь вышел лично встречать — слишком! А то, что он спустился с лестницы и обнял…

Опешивший полковник только моргал глазами, которые быстро наполнялись влагой.

— И тебя, Корней Владимирович, зело рад видеть, помню ярмарку, — сказал князь и мечтательно закатил глаза и сделал вздох.

А девку ту я уже и замуж отдал. Не обидел ее — и мужик рукастый, и приданое достойное дал.

Потом был пир.

Вот я впервые на княжьем пиру. Сидел я относительно вдали от князя, да это было не принципиально. Рядом с Василько было много разных лиц и толстых и важных, подтянутых и лихих, степенных с цепкими глазами. Такую разношерстую публику я не привык видеть.

— Корней Владимирович, а сотвори чудное, — заплетающимся уже явно нетрезвым языком произнес князь.

Что ж они творят — напоить мальчишку? Зачем? Хотят выставить его в неприглядном виде?

— А, добре, князь, — сказал я и вышел из-за стола поближе к князю. Достал бензиновую зажигалку и зажег ее.

— Волжба! — заревел один из толстячков. — Скверна!

Я пожал плечами и решил просто уйти, но тут послышались уже другого тона шуточки.

— А што огнивом ворогов бить станешь, новик? — сказал один из рядом сидящих с князем, подтянутый и лихой на вид парень.

Я же решил не обращать внимания и быстро уйти с поля зрения. Начинать препираться, значит явно нарваться на конфликт, который абсолютно неуместный.

— Ты и з сечи тако ж бегаешь, новик? — не унимался задира. И на этот выпад уже нужно отвечать.

— Бегаю, токмо для того, каб таких, яко же ты, догнать, — ввернул я уже свою шпильку.

— Пес шалудивы, ты кому так? Мне? Засеку! — прорычал молодой и спесивый мужчина.

— Невмесно, — практически пропищал Василько, привставая. Однако, не удержался, и рухнул на лавку.

Все-таки, князя накачали алкоголем и вот решили проверить меня на прочность. Или еще что здесь кроется? Зачем им я, кому дорогу перешел?

В это время я увидел вышедшего из-за стола молодого рослого парня, по злому взгляду и оскалу стало очевидно, что, как это бы назвали в XXI веке, буллинг, был именно от него.

Это был молодой мужчина, по виду старше меня нынешнего лет на пять. Его походка выдавала бывалого воина, и мне стало очевидным, что операция была спланирована. Задира был трезв, сосредоточен, его пронзительный взгляд сканировал меня, видимо оценивая, как соперника.

Смог меня удивить бретёр. Он вытянул руку, и ему поднесли полуторный меч, каким предпочитали воевать крестоносцы. В левой руке мой обидчик держал нетипичный для русича щит, который был круглый и небольшой, диаметром не более тридцати пяти — сорока сантиметров. Я же, подумав немного, нашел глазами вставшего из-за стола и грозно осматривающего окружающих людей Филиппа, который также был приглашен на пир, но сидел в конце столов, вдали от меня.

— Филипп шпагу и кинжал, — прокричал я. Старший сотник стал доставать свой клинок и висящий на правом боку кинжал.

Я долго думал, как назвать то оружие, что в другой истории появилось позже и называлось «шпага». Не придумав ничего, так и назвал, на просьбу же объяснить, почему именно так, отговорился тем, что орагонцы так называют свой меч, который похож на наше изделие. Кто такие орагонцы, и где они вообще обитают, для жителей Руси было безразлично, а я и не стал фантазировать.

Не все мужи встали из-за стола, только потому, что были уже пьяны, но интерес происходящего был наивысший. Криков больше не было, но шепот стоял столь громкий, что создавалось впечатление взбудораженного жужжащего огромного роя шмелей.

— В разум придите, — вскричал Глеб Всеславович, оттолкнув дородного мужика, с которым только что активно, но не громко спорил.

— Невмесно! Честь боле живота! — ответил я и перехватил шпагу в правую руку.

Не успел я пару раз махнуть чужое оружие, чтобы проверить балансировку и удобство в руке, как последовала атака моего обидчика. Он замахнулся сверху своим мечом и нанес сильный удар.

Лучшее — всегда избегать всякого рода парирования в клин, но неожиданность нападения напрочь выбила из меня такое понимание. Я принял удар на клинок без отвода меча противника. Это непрофессиональное действие заставило с потерей ориентации сделать шаг назад и даже покачнуться. Соперник был силен, более сильный, чем кажется по внешнему виду. Бывает, что человек не сверкает гипертрофированными мышцами, но может подковы разгибать. Этот парень был из таких.

Соперник сразу же нанес следующий удар правой рукой, но по левой траектории. Получилось у него уже не так сильно, и я отвел его меч, и кинжалом в левой руке нанес удар сопернику в бок. В последний момент бретёр успел не столько взять в щит удар кинжала, сколько подбить его. Но я все же дотянулся до кольчуги обидчика. Пробить не получилось, но данный факт изменил настроение парня, в глазах которого мелькнуло сомнение и озабоченность.

Дистреза — искусство нападения и я решил начать свою игру, окончательно придя в себя. Нерешительность соперника только подбадривала меня. И я начал танец. Менял стойку с левой на правую, делал ложные выпады, вынуждал дергаться. В один момент я сделал шаг назад и резкий с подскоком выпад в сторону соперника. Я не ожидал его достать, больше раздергать и это получилось. Бретёр сделал неустойчивый шаг назад и в сторону. Я же продолжил атаку и подбил меч обидчика, а после повел шпагу по мечу соперника до гарды, и, завернув шпагу, достал до кисти бретёра. В последний момент я еще немного перенаправил свой клинок и вместо всей кисти отрезал только фалангу большого пальца.