– И мы не попали бы под горячую руку моей жены. Невероятно! Она словно огонь во мне разожгла. Я посмотрел на тебя другими глазами… Может, это из-за твоих слёз? Ты так расплакалась в машине…

– Скажи, а на свадьбе у Трошиных ты не обратил на меня внимания?

– Пожалуй, нет… Не могу понять почему. Просто не обратил внимания.

– Понимаю: на работе не видишь ничего, кроме работы… Но сейчас-то ты не на службе? Ты меня хорошо видишь?

– Прекрасно!

– Тогда запомни меня счастливой. Я редко бываю такая.

Столкнувшись с Борисом Березовским в коридоре, Коржаков ничуть не удивился. С тех пор как Татьяна Дьяченко вошла в предвыборный штаб, Борис Абрамович стал очень частым гостем в Кремле.

– Здравствуйте, Александр Васильевич! – вкрадчиво проговорил Березовский.

– День добрый, Борис Абрамович. А вы, как я посмотрю, – ранняя птица… Не забываете нас.

– Что делать! Заботы, заботы и ещё раз заботы!

– О ком сегодня заботитесь? Опять решили покурлыкать с Татьяной в её кремлёвском гнёздышке? Или прямо к президенту с новыми инициативами?

– Зря вы с такой иронией, Александр Васильевич, зря… Я к Борису Николаевичу не на чай прихожу, не анекдоты травить. У меня серьёзные вопросы, их надо решать, решать безотлагательно…

– А не часто ли вы к президенту наведываетесь? Вы, как мне кажется, злоупотребляете доверчивостью Татьяны Борисовны.

– Ну вот вы опять! Всё-то вы только плохое во мне выискиваете! – Березовский сунул руки в карманы брюк. – Какой у вас, однако, характер… Мы с Таней очень хорошие друзья. И я ничем не злоупотребляю. А если вы имеете в виду мои советы ей, то разве не может и не должен умный и опытный человек дать полезный совет своему другу, даже если этот друг – дочь президента? Она всего лишь человек.

– Вы переходите допустимые границы, Борис Абрамович. Вы давите на Таню, пользуясь её слабостью.

– Вы так считаете? – Березовский печально покачал своей лысоватой головой. – Ну что ж, Александр Васильевич, давайте говорить начистоту. Борис Николаевич – фигура номинальная. В действительности он не управляет страной. И вы не можете не понимать этого. Ельцин превратился в безвольную гнилушку и цепляется за любую возможность удержаться на плаву. И мы предоставляем ему такую возможность. Мы управляем страной, а не Борис Николаевич. Но если вы и впрямь не понимаете, что мы пришли к власти, то мы вас просто уберём. Задвинуть можно любого непонятливого, любого непокорного, даже такого крепкого и настырного, как вы. Сегодня политика держится не на идеях, а на деньгах. Деньги же даём мы. Не будет наших денег – не будет и этой власти! Так что давайте смотреть на вещи трезво: вам, Александр Васильевич, если вы хотите ходить по этим коридорам, придётся служить нашим деньгам, нашему капиталу.

– Борис Абрамович, я служу Конституции, президенту, закону, и мне на ваши деньги, на ваш капитал глубоко наплевать. Если вам оказалось с нами по пути, то тут ничего не поделать. Жаль, конечно, что президенту попался такой спутник, но уж ладно. Однако теперь наши дороги расходятся.

– Расходятся. Но не потому, что я ухожу, а потому, дорогой Александр Васильевич, что вам придётся расстаться с вашей должностью, – улыбнулся Березовский. – Надо держать руку на пульсе. Надо чувствовать момент.

– Да, вы умеете поймать нужный момент.

– Только так и можно делать настоящую политику. Только так и можно делать деньги. Может, всё-таки взвесите всё, Александр Васильевич? Мы могли бы во многом помочь друг другу.

– Между нами есть огромная разница, Борис Абрамович: вы только о своих деньгах печётесь, а мы служим государству, нашему государству, а не Израилю или Соединённым Штатам Америки. Плохое это государство или хорошее, тут мне и моим товарищам выбирать не приходится. Мы присягнули на верность этому государству и прикладываем все силы, чтобы государство не развалилось под вашим натиском.

– Что ж, по крайней мере, мы обозначили наши позиции. Не придётся лишний раз натягивать лживые улыбки.

Березовский замолчал и зашагал по коридору. Пройдя несколько метров, он остановился и негромко сказал вслед начальнику СБП:

– Вам уже не исправить ситуацию, Александр Васильевич. Президент устал думать. Он хочет, чтобы за него думал кто-нибудь другой. Вы же не хотите принимать за него решения?

– Я не президент.

– А вот мы с товарищами готовы оказать эту услугу Борису Николаевичу, поэтому он в первую очередь прислушается к нам, а не к вам…

Вечером на совете предвыборного штаба Коржаков убедился в правоте Березовского. Президент совсем не желал участвовать в работе совета. Он был похож на капризного ребёнка.

– Александр Васильевич, зачем вы всё время заставляете меня слушать эту грязь?! – воскликнул он, поднимаясь из-за стола.

– Борис Николаевич, вы же сами хотели знать, что пишет пресса о ходе предвыборной кампании и лично о вас.

– А теперь не хочу! Только грязь, ничего больше! Вы специально, что ли, подбираете для меня одну лишь гадость? Я не верю, что про меня только дрянь печатают! Хватит этого!