Шрифт:
С ним любое притворство закончится моей безвременной кончиной. Хотя кто сказал, что ей не время?
Не успев толком подумать, я рванулась в угол мимо Рейна к своему пистолету – скользнула мимо, красиво проехав на коленке, и, схватив оружие, тут же наставила его на мужчину. Только он даже не дернулся на этот мой маневр.
– А теперь слушай, – усмехнулся, продолжая перевязывать рану, – сейчас ты прострелишь мне еще что-нибудь… – Он прервался, чтобы подтянуть зубами узел. – … Прибежит охрана, тебя на время вытащат, меня снова заштопают… И отдадут тебя мне обратно.
– Хрен тебе, – сжала я корпус пистолета, не сводя прицела с головы Рейна.
– Со мной ведут переговоры три месяца, предлагают золотые горы, чтобы я дал то, что им нужно, – усмехался он холодно. – Думаешь, пожалеют для меня одну девочку?
– Рот закрой… – рыкнула я, медленно двигаясь вдоль стенки.
Нервы дрожали от напряжения, ноги и руки тряслись. Я дышала загнанно и хрипло. А вот Рейн выглядел свежим – даже боль его не особо беспокоила, хотя, уверена, рана болела.
– Зря ты пытаешься мне приказывать, – оскалился он, поднимаясь, и шагнул в мою сторону. – Давай посмотрим, есть ли мозги в твоей симпатичной голове…
Несколько его шагов растянулись в вечность. Когда он уперся грудью в дуло моего пистолета, склоняя низко голову, ноздри забил густой аромат крови и мужского тела. Взгляд Рейна потемнел, а за прозрачным безразличием разверзлась бездонная тьма.
– Я превращу твою жизнь в ад, – хрипло пообещал он. – Но у меня нет другого варианта. Я слишком долго шел к этой цели…
Мои руки ослабли, и я опустила пистолет. Будто под гипнозом, пялилась на спокойно бившуюся вену на шее Рейна, понимая, что струсила – отдалась на его милость в надежде, что то, что меня ждет, будет лучше того, что предсказал он.
Но ни черта хорошего меня не ждало.
Рейн одним движением забрал у меня оружие и схватил за горло:
– Умница, – оскалился в лицо и тяжело сглотнул, склоняясь ниже. – Я не сделаю больно…
Дыхание сперло, а сердце, по ощущениям, остановилось, когда он потянул меня к себе и развернул рывком лицом к прутьям. Я вскрикнула и встала на носочки, чтобы хоть как-то ослабить его хватку. Молния куртки сдалась с одного рывка, и Рейн отбросил вещь в угол.
Только когда он взялся за футболку, я не выдержала. Развернувшись, поднырнула под его локоть, прокатилась кубарем по полу, ударилась о тележку с медицинскими инструментами и вжалась в стенку. Ножницы, выпавшие под ноги, охладили горящую ладонь, и я тут же зарядила их в медленно приближавшегося зверя.
Промазала.
И разозлила.
Рейн взял свое обещание назад и кинулся на меня, легко перехватил метнувшийся к его горлу кулак. Я взвизгнула, когда он заломил мне руку за спину, и задохнулась от нехватки воздуха…
Только все это было ерундой по сравнению с резким ударом боли в шею. Рейн сжал зубы, тяжело дыша, и мы сплелись в одно, слушая мою затухающую агонию…
У меня перед глазами все плыло и норовило провалиться в темноту. Из глаз брызнули слезы, губы задрожали в немом крике, а по телу прошла зябкая дрожь.
Он решил меня загрызть?
Скорее всего… Потому что последнее, как я себе представляла метку самца – это вот так… на грани жизни и смерти.
Я почти не чувствовала, как он перехватил меня поперек ребер и понес куда-то. Тело наливалось тяжестью, а разум туманом. Боль таяла, впитывалась в кожу и плавилась в венах, растворяясь в незнакомом чувстве повиновения чужой силе.
Когда метку накрыли горячие губы, я вздрогнула и откинула голову, подставляя шею. Его рычание пустило волну мурашек и сбило дыхание. Я вцепилась пальцами в холодную простынь, когда он уложил меня на живот и зло рванул штаны. Рейн будто расправлялся с добычей – содрал с меня одежду, белье, грубо растолкал ноги шире… и бесцеремонно запустил руку между них, врываясь с силой жесткими пальцами. Я вскрикнула и дернулась, с удивлением понимая, что меня больше не держат.
В голове немного прояснилось – ровно настолько, что я смогла дернуться и перевернуться на спину… чтобы заглянуть Рейну в глаза. Он замер, зло щурясь. Удивлен, что я – девственница? Захотелось потерять сознание, потому что то, что Рейн от него оставил – сплошной животный инстинкт, замешанный на страхе и предвкушении.
Рейн склонился ниже, и я зажмурилась. Губы будто ударило током, и он ворвался языком в мой рот, подчиняя окончательно. Он уже не держал – не было нужды. Даже думать о сопротивлении стало страшно. Смешно. Природа обделила меня всем необходимым для жизни в этом зверином обществе, но оставила способность подчиняться безжалостному самцу. Его укусы вспыхивали на коже один за другим, и тело охватывало пожаром. Я упиралась руками в его грудь, вяло сопротивляясь, но выходило только послушно выгибаться и подставляться под его зубы.
– И как же так вышло, девочка? – защекотало его шепотом чувствительную кожу на груди. – Что ты еще ничья…
А я дышала все тяжелее, чувствуя, как снова подчиняюсь его давящей силе. Хотелось сказать, что это не его собачье дело, но с губ сорвался лишь стон. Жаль я не выстрелила. Было плевать на последствия – я не хотела больше терять контроль от близости этого безжалостного самца…
Ожидание боли изматывало. Я была уверена, что сейчас он просто трахнет меня, загнув раком, и бросит скулить в углу…