Шрифт:
Парень, полирующий бокалы, окинул меня взглядом. Хмыкнул и подошёл.
— Что ты тут забыла, малышка?
Забираюсь на высокий стул, упираясь локтями в столешницу, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. Рассматриваю симпатичную мордашку бармена. Светлые, почти белые волосы, брови и ресницы темнее, отчего взгляд голубых глаз кажется ярче. Вздыхаю, показывая парню, как мне нравится на него смотреть. Его сюда специально взяли, чтобы тёлочки велись на красавчика. Правда, он мог выбрать заведение и получше. Наверное, хреново смешивает напитки.
— Мне Ветрянский нужен, подскажешь, где его найти?
Улыбка на полных губах гаснет, и взгляд становится отстранённым.
— Зачем он тебе?
Изливать душу незнакомому человеку желания не возникает. Но, похоже, просто так он мне ничего не расскажет. А трюк с ножичком с ним не прокатит.
— Моя мать у него. Забрать хочу, — честно признаюсь, сжимая челюсти.
Парень немного расслабляется, словно ему не хотелось верить, что я наркоманка, пришедшая сюда за дозой. Красивый всё-таки. Но мне не до отношений. В теле льдинка, как у Кая, делающая меня холодной и расчётливой.
— Ветрянский там, — кивает в сторону второго этажа, и я сползаю со стула на пол. — Будь осторожна, малышка.
Киваю ему благодарно.
Интуиция подсказывала, что надо делать отсюда ноги. Валить, пока не поздно. Но не могла. Снова сжала в кармане нож-бабочку. Сталь холодила кожу и проясняла мысли.
Каждая ступенька давалась с трудом. Чем ближе подходила к ВИП-комнате, тем лучше слышала музыку и приглушённые голоса.
Отворила дверь и окунулась в мир разврата для бедных. Как далеко этому месту до заведения пресловутого Ямадаева. Там деньги и жизнь. Здесь нищета и смерть.
Я поискала мать, вглядываясь в пространство через туман из сигаретного дыма и травки, которую тут раскуривали. Хотелось уткнуться носом во влажную тряпку, потому что голова закружилась. В глазах защипало, скорее бы выбежать на улицу. Вдохнуть в лёгкие чистый воздух.
Даже не заметила, как ко мне подошёл мужчина. Или парень. Не могла определить его возраст. Он оглядел меня с головы до ног. Медленно прошёлся затуманенным взором по ботинкам, по длинным ногам, затянутым в тонкие чёрные колготки, с острыми коленками. Короткая юбка давала возможность изучить то, чем щедро наградила меня природа. И мать.
— Вау, свежий цветочек к нам заглянул. Какой дури ты хочешь? — интересуется шершавым, прокуренным голосом.
Отвожу от него взгляд. Снова рассматриваю местных обитателей. Они давно не покидали эту комнату. Достигли кондиции и оторвались от реальности так далеко, что, возможно, некоторых уже не вернуть. Тела лежали бездвижно, пустым взором пялясь в пространство. И теплились ли души внутри — большой вопрос.
Я тревожно всматривалась в обитателей, пытаясь найти среди них мать. Какой бы она ни была, но она мой якорь. Мой последний якорь на земле. И если я её лишусь, что со мной станет?
Кусаю губы, возвращая взгляд к собеседнику.
— Мне нужен Ветрянский. Знаешь его? — вцепляюсь глазами в его лицо.
Не дав мне ответить, к нам подходит девушка и по-хозяйски кладет руку на его грудь. Будто я пытаюсь его забрать. Смешно. Оставь его себе со всеми потрохами. Но девушка смотрит на меня с ненавистью, так, словно готова перерезать мне глотку прямо сейчас. Будто я посягаю на что-то, что принадлежит только ей. Ее собственность. Такие чувства были далеки от меня. Я её не понимала.
Она шепчет что-то ему на ухо, пытаясь отвлечь. А мне требуется, чтобы он лишь ответил на мой вопрос.
— Я тебе нужен, цветочек, — не обращая внимания на свою спутницу, улыбается мне пьяно.
Протягивает руку, ловя мой чёрный локон и тут же отпуская. Он пружинит от этого движения. А мужчину будто это завораживает. Он не может оторвать взгляда от меня.
Как же тяжко с наркоманами.
Щелкаю пальцами у его лица, пытаясь привести в чувство.
— Мне нужна Виктория Вишневская, — произношу красивое имя матери, — знаешь, где она?
Его спутница ещё больше напрягается, сверлит меня злым взглядом. Будто убить на месте желает.
Не смотрю на неё.
— Зачем она тебе? — вопрос исходит от девушки. Резкий, дёрганый. Ох, мама. Даже сейчас в состоянии красть чужие сердца.
— Она моя мама, я пришла за ней, — выдыхаю в который раз за день одни и те же слова. На глаза наворачиваются слёзы от усталости и боли. Я кусаю губы, чтобы прийти в себя. Ещё чуть-чуть. Ещё один рывок, и всё наладится.
— А ты похожа на неё, — уже более внимательно меня рассматривает, сравнивая, — скажу тебе, где она, если отсосёшь мне.