Шрифт:
«4) Отработать организованные преступные группировки на предмет их причастности, особенно те, чьи лидеры склонны к разного рода авантюрам». Встал из-за стола, не спеша прошелся до двери и обратно. Ничего оригинального в голову не пришло: «Ну, дальше общие мероприятия, подходящие для любого уголовного правонарушения» …
«5) Проверить лиц, ранее судимых за аналогичные преступления и преступления против личности, которые освободились из мест лишения свободы в последние 3-4 месяца и подходящие по внешним приметам. В основном этот контингент мелкий какой-то, здоровых мужиков раз-два и обчелся, вычислить вполне реально».
«Так, – думал начальник розыска, – автомат… Ну «Калаша» в принципе купить можно, но сложно. Наиболее вероятно, что это «Сайга», возможно официально зарегистрированная на владельца» …, записал:
«6) Через разрешительную систему выявить всех владельцев гладкоствольного оружия типа «Сайги» в возрасте 23 – 35 лет. По месту их жительства провести оперативные установки с целью выявления их образа жизни и связей». Немного подумав, он возраст «тридцать пять» зачеркнул и записал «шестьдесят»: «Мог ведь кто-то взять оружие и у своего отца или родственника старшего по возрасту. Так дальше…деньги, деньги… Там имелось достаточно много новых банковских упаковок» …
«7) Выяснить, в каком банке получены похищенные деньги, по возможности установить номера банкнот».
Владимир Леонидович знал, что сначала обычно продумываются версии о том, кто мог быть причастен к преступлению, а затем только пишется план работы. Но в данном случае разработку версий он решил поручить своим оперативникам Гладышеву и Горелову, которые будут непосредственно заниматься раскрытием этого дела. Под его руководством, разумеется.
Пока он отражал на бумаге свои мысли, вернулись с места происшествия оперуполномоченные Максим Гладышев и Сергей Горелов. Они буквально вломились в кабинет своего начальника, не постучав в дверь и не спросив разрешения. Правда, Колчин любил повторять: «Ко мне хоть ногой дверь отворяйте, без церемоний, но раскрывайте преступления. Кровь из носа, не вешайте «темнухи» на отдел».
– Докладывайте,– кратко обратился к подчиненным Колчин.
– Леонидыч, прямо на месте номера на деталях и кузове Сироткин определить не смог. Но есть один тщательно затертый наждачкой номер на кузове… Эксперт пообещал установить невидимые циферки, если мы вырежем этот участок металла и принесем ему в лабораторию. Поэтому машину мы эвакуатором привезли во двор милиции. – Кратко доложил Горелов.
– Это вы правильно проявили инициативу, – похвалил подчиненных Колчин, – вот я тут на листочке набросал черновую схему работы по данному делу. Вы разработайте все возможные версии происшествия и подробный план оперативных мероприятий. Участковых инспекторов не забудьте задействовать. С руководством отдела об их участии в раскрытии дела я вопрос решу. Лично вы оба входите в оперативную группу по раскрытию данного преступления. Возглавлять ее буду я. Идите в свой кабинет, жду вас у себя через час-полтора.
Колчин успел провести обычную вечернюю пятиминутку с подчиненными в восемнадцать часов, естественно, Гладышев и Горелов на ней не присутствовали, выслушал доклады о проделанной за день работе. Затем всех отпустил, встал, не спеша закурил возле форточки. Дымок змейкой потянулся на улицу. Старался немного расслабиться и ни о чем не думать. Вообще ни о чем… Неожиданно за спиной открылась дверь. Обернувшись, начальник розыска увидел своих оперативников, выезжавших с ним на сегодняшнее происшествие. В руках одного из них виднелось несколько исписанных листов бумаги… Именно в этот момент вдруг зазвонил телефон на столе начальника.
– Владимир Леонидович, только что позвонили с «Новинок», в директора стреляли, попали в голову. Скорая его увезла в хирургию к девятому, – доложил дежурный офицер.
Так работники милиции привыкли называть район, где расположен продуктовый магазин № 9. Именно рядом с ним и находится хирургическое отделение центральной районной больницы (ЦРБ). Опера не успели присесть, внутренним чутьем поняли, что случилось что-то неординарное, явно связанное с сегодняшними событиями. Они стояли и смотрели на своего руководителя в ожидании разъяснений и указаний.
– Минут пятнадцать назад в Ершова стреляли на крыльце возле рабочего кабинета, он сейчас в хирургии, вроде жив. Я на своей машине еду к нему, а вы оба дуйте в интернат «Новинки». Все там выясните, осмотрите. Позвоните мне на мобильник, как что-то прояснится.
– А машину? – Спросил Гладышев.
– Я сейчас скажу дежурному, чтобы решил вопрос с доставкой вас на место, – ответил Колчин. – Возьмите с собой дежурного следователя и эксперта-криминалиста.
Сам же быстрым шагом прошел через дежурную часть во двор отдела милиции, где любил оставлять свой верный «Форд-фокус». Приехав в хирургическое отделение, начальник розыска нашел дежурного врача Синицына. Тот в белом халате сидел за столом ординаторской и что-то записывал в историю болезни своего пациента.
– Здравствуйте. К вам доставили с огнестрелом Михаила Константиновича Ершова. – Обратился к нему начальник уголовного розыска, – в каком он состоянии, куда попала пуля и когда можно будет с ним поговорить?
– Здравствуйте. Он лежит в реанимации, отходит от наркоза, – ответил хирург, – жизни его ничто не угрожает. Отверстие от пули очень маленькое, возможно стреляли из оружия малого калибра. Ранение пришлось в голову, точнее в область челюсти навылет. Выбило четыре зуба, это не смертельно. Наложили всего по одному шовику на каждую щеку. Говорить пока физически не способен, рот забинтован.