Шрифт:
Алиска видно вспомнила, с кем она разговаривает и струхнула. Глазками забегала, ручками пиджачок затеребила. Осознала.
– Это… Ну… Это общественность так решила.
– Эта общественность состоит из работниц публичного дома?
Подскочила одна визгливая бабёнка:
– А это не твоё дела, мымра! Мы тоже люди, и у нас тоже есть права!
Бабка тяжело вздохнула и как ребёнку объяснила:
– Деточка, у тебя есть одно право - тихо лежать, раздвинув ножки…
Бабёнка прямо слюной забрызгала:
– Ты мне не указывай! Ишь! Праведница выискалась! Сама блядь из блядей...
Мила выразительно посмотрела на Пашку, и тот отключил бедняге речевые центры. Опыт у него уже был.
Женщина захрипела, она краснела и хваталась за горло, но ничего кроме шипения больше выдавить из себя не могла. А Бабка перекрестилась в сторону церкви:
– Это тебя, матушка, Бог наказал. Бог, он всё видит…. Ну?
– она повернулась к Алиске, - так кто же инициатор? Расскажешь по-хорошему, или как?
Глава комиссии поняла, что сейчас с ней будут говорить по плохому. И что её серьёзно подставили.
– Хм… Хм… Меня попросили… Мне приказали посмотреть… Оружие… И как вы собираетесь обороняться…
– То есть - нам придётся обороняться? На приют готовят атаку?... О-очень интересно… А вот эта вот компания проституток, - Бабка хохотнула, - разведывательная операция?
Алиска молчала.
– То есть - эти ребята потеряли контроль… Так… Ладно… Дай-ка мне список членов комиссии.
Вихрова сначала раздражённо дёрнулась, но потом покорно достала из папочки список и протянула Бабке. Та внимательно его прочла и ткнула пальцем в покалеченную Пашкой женщину:
– Это кто?
– Это?… Девки, это кто?
– спросила Алиса товарок.
– Это Кира Попова, - ответил кто-то.
Бабка, прищурившись, внимательно оглядела крикливую особу с ног до головы, удовлетворённо кивнула.
– Ясно… Ну, в принципе всё. Все вопросы решили. Можете идти.
– Подожди, Бабка... А что я скажу начальству…
– Вооот! Добрались до истины. Кто твой начальник, которому надо докладывать?
– Сладкий, - призналась Вихрова.
– Гриша-Сладкий?
– Да.
– Скажи, что никакой обороны мы не готовим. Мы не думаем, что администрация Полиса решится на открытый конфликт. Если хочешь, я повожу тебя по зданию и по территории, ты убедишься.
– Ладно… Мы уж пойдём. У меня нет это… Повода не доверять словам Бабки.
Вихрова явно хотела уйти отсюда как можно быстрее.
– Пошли бабы.
И женщины потянулись к выходу. А та, которая без голоса, захрипела, засуетилась, замахала руками, захырчала испуганно.
Бабка вздохнула, посмотрела на неё горько, перекрестила:
– Ступай. Если осознала и покаялась, Господь тебя исцелит…
Когда "комиссия" вышла за ворота, Бабка хмыкнула:
– Сработала выдумка с чернотой. Они нас потеряли и засуетились. Есть у них сенс! Точно есть!
Потом всё же огорчилась:
– Согласитесь - глупость какая-то. Что, нельзя было как-то поизощрённей разведку организовать?
– А как?
– спросил Шило.
– Ну, не знаю… Но эта комиссия - полная глупость… Никакой фантазии. Господи! С кем приходится иметь дело!
Маша-Беда сидела смурная и не разделяла Бабкиного веселья.
– Теперь обстреливать будут. Из миномётов, - мрачно предсказала она.
– Не будут, - успокоил Скорый, - им нужен Приют. Зачем он им в развалинах? Так, что - думаю обстрела из орудий не будет. Но штурм организуют. Думаю, что этой ночью и придут.
Подумал и спросил:
– А воздушной атаки нам опасаться следует? Нет?
Бабка помотала головой:
– Вот от этого Бог миловал.
– Ну и то - хлеб.
Глава 23. Милитаризация
Все оживились:
– Надо оружие проверить.
– Пулёмёты снять с луноходов.
– Распределить позиции…
– Нет, - остановил Пашка, - ничего не надо. Поймите - нам стрелять нельзя. Я много раз сталкивался с такими суками. У нас власть точно такая же, как здесь. Их конёк - провокации. Провокации и ложь. Если мы начнём стрелять, то они скажут, что просто, мол, прогуливались ночью по улице численностью до роты, в полном вооружении и в сопровождении бронетехники, дышали ночным воздухом, а мы их, внезапно и абсолютно без повода, начали расстреливать…