Шрифт:
ОДА СПЛЕТНИКАМ
Я сплавлю скважины замочные.Клевещущему – исполать.Все репутации подмочены.Трещи,трёхспальная кровать!У, сплетники! У, их рассказы!Люблю их царственные рты,их уши,точно унитазы,непогрешимы и чисты.И версии урчат отчаяннов лабораториях ушей,что кот на даче у Ошанинасожрал соседских голубей,что гражданина А. в редискенакрыли с балериной Б…Я жил тогда в Новосибирскев блистанье сплетен о тебе.Как пулемёты, телефоныменя косили наповал.И точно тенор – анемоны,я анонимки получал.Междугородные звонили.Их голос, пахнущий ванилью,шептал, что ты опять дуришь,что твой поклонник толст и рыж,что таешь, таешь льдышкой тонкойв пожатье пышущих ручищ…Я возвращался.На Волхонкележали чёрные ручьи.И всё оказывалось шуткой,насквозь придуманной виной,и ты запахивала шубкуи пахла снегом и весной.Так ложь становится гарантиейтвоей любви, твоей тоски…Орите, милые, горланьте!..Да здравствуют клеветники!Смакуйте! Дёргайтесь от тика!Но почему так страшно тихо?Тебя не судят, не винят,и телефоны не звонят…1958 БАЛЛАДА ТОЧКИ
«Баллада? О точке?! О смертной пилюле?!»Балда!Вы забыли о пушкинской пуле!Что ветры свистали, как в дыры кларнетов,в пробитые головы лучших поэтов.Стрелою пронзив самодурство и свинство,к потомкам неслась траектория свиста!И не было точки. А было – начало.Мы в землю уходим, как в двери вокзала.И точка тоннеля, как дуло, черна…В бессмертье она?Иль в безвестность она?…Нет смерти. Нет точки. Есть путь пулевой —вторая проекция той же прямой.В природе по смете отсутствует точка.Мы будем бессмертны. И это – точно!1958 БАЛЛАДА РАБОТЫ
Е. Евтушенко
ПётрПервый —потпервый…не царский (от шубы,от баньки с музыкой) —а радостный,грубый,мужицкий!От плотской забавыгудела спина,от плотницкой бабы,пилы, колуна.Аж в дуги сгибалисьдубы топорищ!Аж щепки вонзалисьв Стамбул и Париж!А он только крякал,упруг и упрям,расставивши краги,как башенный кран.А где-то в Гаагедуховный буян,бродяга отпетый,и нос точно клубень —Петер?Рубенс?!А может, не Петер?А может, не Рубенс?Но жил среди петельрубинов и рубищ,где в страшных пучинахвосстаний и путчейнеслись капуцины,как бочки с капустой.Его обнажённые идеалыбугрились, как стёганые одеяла.Дух жил в стройном гранде,как бюргеробрюзгший,и брюхо моталосьмохнатоюбрюквой.Женившись на внучке,свихнувшись отчасти,он уши топорщил,как ручки от чашки.Дымясь волосами, как будто над чаном,он думал.И всё это было началом,началом, рождающим Савских и Саский…Бьёт пот —олимпийский,торжественный,царский!Бьёт пот(чтобы стать жемчугами Вирсавии).Бьёт пот(чтоб сверкать сквозь фонтаны Версаля).Бьёт пот,превращающий на векахудожника – в бога, царя – в мужика!Вас эта высокая влага кропила,чело целовала и жгла, как крапива.Вы были как боги – рабы ремесла!..В прилипшей ковбойкестою у стола.1958* * *
Друг, не пой мне песню про Сталина.Эта песенка непростая.Непроста усов седина.То хрустальна, а то мутна.Как плотина, усы блистали,как присяга иным векам.Партизаночка шла босаяк их сиянию по снегам.Кто в них верил? И кто в них сгинул,как иголка в седой копне?Их разглаживали при гимне.Их мочили в красном вине.И торжественно над страною,словно птица страшной красы,плыли с красною бахромоюгосударственные усы…Друг, не пой мне песню про Сталина.Ты у гроба его не простаивал,провожая – аж губы в кроввь —роковую свою любовь.1958 * * *
Кто мы – фишки или великие?Гениальность в крови планеты.Нету «физиков», нету «лириков» —лилипуты или поэты!Независимо от работынам, как оспа, привился век.Ошарашивающее – «Кто ты?»нас заносит, как велотрек.Кто ты? Кто ты? А вдруг – не то?…Как Венеру шерстит пальто!Кукарекать стремятся скворки,архитекторы – в стихотворцы!Ну а ты?…Уж который месяц —В звёзды метишь, дороги месишь…Школу кончила, косы сбросила,побыла продавщицей – бросила.И опять, и опять, как в салочки,меж столешниковых афиш,несмышлёныш,олешка,самочка,запыхавшаяся стоишь!..Кто ты? Кто?! – Ты глядишь с тоскоюв книги, в окна – но где ты там? —Припадаешь, как к телескопам,к неподвижным мужским зрачкам…Я брожу с тобой, Верка, Вега…Я и сам посреди лавин,вроде снежного человека,абсолютно неуловим.1958 BЕЧЕРИНКА
Подгулявшей гурьбоювсе расселись. И вдруг —гдедвое?!Нетдвух!Может, ветром их сдуло?Посреди кутежадва пустующих стула,два лежащих ножа.Они только что пилииз бокалов своих.Были —сплыли.Их нет, двоих.Водою талою —ищи-свищи!Сбежали, бросив к дьяволуприличья и плащи!Сбежали, как сбегаетс фужеров гуд.Так реки берегами,так облака бегут.Так убегает молодостьиз-под опек,и так весною порослипускаются в побег!В разгаре вечеринка,но смелость этих двухзакинутыми спинкамизахватывает дух!1959 ЁЛКА
За окном кариатиды,а в квартирах – каблуки…Ёлоккрыльяреактивныепрошибают потолки!Что за чуда нам пророчатся?Какая из шарадв этой хвойной непорочности,в этих огненных шарах?!Ах, девочка с мандолиной!Одуряя и журя,полыхает мандариномрыжей чёлки кожура!Расшалилась, точно школьница,иголочки грызёт…Что хочется,чем колетсяей следующий год?Века, бокалы, луны…«Туши! Туши!»Любовь всегда —кануны.В ней —Новый годдуши.а ёлочное буйство,как женщина впотьмах, —вся в будущем,как в бусах,и иглы на губах!1959 ГОЙЯ
Я – Гойя!Глазницы воронок мне выклевал ворон,слетая на поле нагое.Я – Горе.Я – голосвойны, городов головнина снегу сорок первого года.Я – Голод.Я – горлоповешенной бабы, чьё тело, как колокол,било над площадью голой…Я – Гойя!О, гроздивозмездья! Взвил залпом на Запад —я пепел незваного гостя!И в мемориальное небо вбил крепкие звёзды —как гвозди.Я – Гойя.1959