– Я помню, - соблазнительно улыбнулась я, не поднимая головы на него, занятая лишь пуговичкой и молнией на брюках, которые отделяли меня от полного погружения во все глубины Рая, - Но, раз я сверху, значит теперь я хозяйка, а ты будешь меня слушаться!

Я улыбалась искренне и очаровательно, наслаждаясь нашей игрой, стрельнув взглядом по Ричу, из-под своих ресниц, когда увидела его глаза.

Потухшие и сосредоточенные.

Словно в эту самую секунду он решал какую-то проблему глобального масштаба.

На секунду я оторопела, пораженная такой резкой сменой настроения…в синих глазах были лишь отголоски бури, которую я так любила и ждала, и которая угасала с каждой секундой быстро и неумолимо.

Я растерялась.

И, стараясь загладить свою вину, я припала к его мускулистой груди своими губами, вбирая в рот бусинки аккуратных сосков, играя с ними кончиком языка и осторожно прикусывая.

Я возбуждалась от собственных действий так сильно, что мои трусики были насквозь мокрые, и влага моего желания была на внутренней части бедер, ожидая что Ричард наконец сдастся и застонет…или обхватит мою голову руками…сделает хоть что-нибудь…

Но он просто лежал. И молчал.

Совершенно сбитая с толку, я оторвалась от его груди, чуть поерзав своими бедрами по его… с ужасом понимая, что я больше не ощущаю ничего.

Холодный пот испариной покрыл мое тело, собираясь и стекая струйками по обнаженному позвоночнику.

Что случилось?

Я сделала что-то не так?

В последней надежде на должное окончание этого вечера, я потянулась дрожащими пальцами к его ширинке снова, думая, что мои губы смогут оживить то, что должно было вбиваться в меня горячо и так же отчаянно, как Ричард целовал меня вначале…но вздрогнула от уставшего, бесцветного голоса Ричарда:

– Не надо.

Он зашевелился подо мной, старательно избегая встречи наших взглядов, пока я, неожиданно смутившись, быстро слезла с его шикарного тела, глядя, как мужчина поднялся, устало и обреченно подойдя к столу, и залпом выпил остатки спиртного в своем бокале.

Его широкая спина была напряжена, а движения были резкими и скованными, когда я терялась в собственных мыслях, выдавив, в желании сгладить острые углы этой неловкой ситуации:

– … ты просто очень устал за последнее время…

– Это не усталость, Кэтрин, - тяжело и отрывисто ответил Ричард, не поворачиваясь ко мне и немного помолчав, добавил, - …это то, чего ты не знаешь.

Мышцы его спины снова напряглись, когда я даже в полумраке комнаты могла рассмотреть рельеф прекрасных накаченных лопаток и широкой линии плеч.

То, чего я не знаю.

Эта фраза заставила меня нахмуриться, и бешенные тараканы в моей голове, сгруппировались, чтобы подкинуть идеи, о чем была речь, но ничего не могли придумать.

Осторожно поднявшись с измятых влажных простыней широкой кровати, я тихо подошла к нему, едва касаясь ладонью его спины, желая обнять его и прижаться всем телом, чтобы поддержать и успокоить, но было жуткое ощущение, что момент был потерян, и Ричард словно огородился от меня стеной из прозрачного льда.

– Всё это не страшно, сейчас у тебя, и у нас всех очень напряженные времена, но скоро всё изменится и…мы могли бы попробовать ещё.

Ричард дернулся, вскинув руки, но не чтобы обнять меня, а чтобы помассировать виски указательными пальцами, и я убрала руки от него, почувствовав первый укол боли.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, Кэтрин.

Я снова была Кэтрин. Не котенок.

И снова передо мной стоял не Рич, а доктор Ричардсон – холодный, отрешенный, загадочный и такой безумно далекий…

– Тогда, может, объяснишь мне, чтобы я была в курсе? – рыкнула я, пытаясь спрятать свою боль за яростью, не в силах смириться с тем, что начало волшебной ночи закончилось именно так.

Резко шагнув от него в сторону, я впечаталась бедром в край стола, отчего стол дрогнул, пошатнулся, и со шлепком упали две фоторамки, на которые упал мой взгляд.

Шок и отчаянье упали на меня резко и неожиданно, как железобетонная плита, придавив, оставив без дыхания и вытесняя последние остатки моего желания и восторга этой ночи.

В перовой рамке было фото Генри и Ричарда, которых обнимал смеющейся синеглазый и черноволосый мужчина. Сомнений быть не могло, это был покойный отец братьев.

А во второй…

Ричард обнимал красивую улыбающуюся блондинку, тепло и нежно, и его глаза…они были такими глубокими и бескрайними, как тихий океан, который я часто видела в глазах Генри…так выглядит любовь. Так выглядит нежность.

– Это твоя жена… - ошарашено выдохнула я, последними остатками воздуха в замерзших легких, с трудом оторвав взгляд от фото, и, заглянув в глаза Ричарда, поняла, что пощады не будет.