До того, как я сорву банк, была еще целая ночь.

Когда я окончательно разобрался в мыслях менеджера всех залов и зацепил нужные хвостики реакций каждого локального крупье, было уже хорошо за полночь. Часть человеческой мелочи отвалилась, и можно было начинать игру по-крупному.

Правило первое. Никогда не быть самым везучим игроком. Пусть они потом думают, если смогут вычислить, кто и сколько выиграл в общей сложности.

Правило второе. Не задерживаться за одним столом более получаса.

Правило третье. Уходить из-за стола только с проигрыша.

И улыбаться, улыбаться – это ведь всех так раздражает. А человек в раздраженном состоянии редко может контролировать свои мысли, что уж тут говорить о поступках.

Это всегда было мне только на руку.

Я играл, время шло, ставки росли. И я уже начал прикидывать, на какой сумме мне сегодня стоит остановиться.

Как же я не люблю это «вдруг»!

Когда шарик так предсказуемо попал в указанную мной цифру, я почувствовал на себе взгляд. Самый нехороший из всех. Взгляд того, кто понимает, что происходит. Конечно, я не подал виду, но внутри меня как будто прокатилась, задевая каждый нерв, огненная волна. А нервничать мне было сейчас нельзя. Никак!

Я рассеянно поставил несколько фишек на совершенно произвольное число и, равнодушно ожидая своего проигрыша, начал искать.

О нет, конечно, я не шарил по залу взглядом. Не следил задумчиво из-под век за соперниками за столом. Не барабанил нервно пальцами по зеленому сукну. Хотя и очень хотелось.

Я немного отстранился от самой игры и стал прощупывать пространство на ментальном уровне. Не сразу, но достаточно быстро, шарик еще даже не успел попасть в предназначенный ему волей провидения и держателей игорного бизнеса лоток, я нащупал – блок?! – самый настоящий блок от ментального воздействия! Если учитывать, что раньше я только слышал об этом и всего несколько раз видел со стороны, никогда не сталкиваясь лично, то степень моего изумления скрыло только то, что я… Выиграл! Шарик попал именно на мое число! То самое, произвольно выбранное. Этого просто не могло быть! Это было против всех правил! И моих личных, и принятых в этом заведении. Крупье растерянно перевел на меня взгляд, и выражение его глаз напомнило мне быстро бегущие цифры счетчика, занятого подсчетом моего выигрыша. Кроме меня, на эту клетку не поставил никто. А когда я понял, какие фишки поставил…

Чертов блок, и чертов тот, кто им закрылся! Я, продолжая растерянно и благодарно улыбаться, как и положено идиоту от свалившейся на него удачи, внутри весь кипел от злости. Меня обставили как мальчишку! Мне было 24 года, причем пять из них я прожил более чем самостоятельно. И я не без оснований полагал себя человеком взрослым и опытным. Я благосклонно принял мягкие, но настоятельные уговоры менеджера сыграть еще. Я прекрасно понимал, что с этой суммой на руках уеду не дальше ближайшего поворота, на такси, которое, разумеется, будет мне предоставлено за счет заведения.

Я сыграл. И угробил еще два часа своего драгоценного времени на то, чтобы сбить нехороший огонек в глазах охраны и менеджеров.

А блок тем временем удалялся и удалялся все дальше. Как будто специально зашедший, чтобы подразнить меня и, обмакнув по уши в помои, оставить в растерянности и злобном азарте.

Разумеется, когда я, продув положенную сумму, был вежливо отпущен на все четыре стороны, никакого блока не было и в помине. Чистота утренних человеческих мыслей простиралась вокруг меня во всей своей лени и однообразии. И я, выругавшись, пошел ловить ближайшее такси, находящееся от меня в трех кварталах направо.

Мне надо было заехать в маленькую гостиницу, чтобы забрать свои вещи. На удивленные взгляды прислуги я ответил достаточно большими чаевыми, чтобы вещи, отданные мной в чистку, вернулись ко мне в целости и сохранности за четверть часа до моего выхода. Я не имел привычки так быстро покидать облюбованные места, но в этот раз мне казалось, что сам дьявол поджаривает мне пятки. Это была на самом деле тщательно организованная паника. Но мне было, конечно, не до того, чтобы обращать внимание на резко подскочившую эмоциональность моих поступков. Я уже повелся.

Ожидая свои вещи, я успел связаться с аэропортом и заказать билет, пунктом назначения, строго наобум, выбрав место, где не появлялся уже достаточно давно. Мне было до чертиков обидно, что здешнее место я потерял как минимум на полгода – срок, когда в казино сменяют основной состав менеджеров и за который меня в общем-то должны забыть.

Расслабился я лишь в самолете. Бизнес-класс для курящих. Я только успел с удовольствием затянуться сигаретой, как мне принесли конверт. Настоящая гербовая бумага, тисненый вензель, такие вещи делают только под заказ и в единичных экземплярах. Я улыбнулся очаровательной стюардессе и заказал две порции Baileys.

«Мартину фон Тойфельбергу. Лично в руки», – гласила надпись на конверте.

Это была вопиющая наглость. Знать, а уж тем более напоминать мне мое родовое имя. В раздражении я чуть не порвал и вложенный в конверт листок. Он был сложен вдвое, и надпись, сделанная округлым каллиграфическим почерком на моем родном языке, гласила следующее: «Тебе понравилось? Сыграем еще?»

В ярости я был готов выбросить листок за окно. Но перелет мало способствует такому проявлению эмоций. Так что я ограничился злобным комканием бумаги. И нежной улыбкой стюардессе, принесшей мой Baileys.