Шрифт:
– Подействовал… спокойна… - раздраженно бросила я, начиная высвобождаться из платья. – Да я… я… эх, кто учил вас так успокаивать женщин.
– Мудрые мужчины, - ответил он, но голос стал хрипящим, а дыхание участилось. Только в этот момент я поняла, что стою в одном белье и чулках на подвязках перед мужчиной, еще не знакомым мужчиной. Тем, который смотрит на меня голодным взглядом, но видимо его сила самообладания намного больше моей, потому что сделав пару глубоких вдохов, он повернулся ко мне спиной, начиная раздеваться.
Теперь загнанной лошадью дышала я, потому что то, что оставили мне для лицезрения – было выше всяких похвал. Подтянутая фигура, широкие плечи, мощная спина, за который не стыдно и спрятаться и она… попа! Идеальная мужская попа – подтянутые ягодицы переходящие в длинные стройные ноги. Ни грамма лишнего жира.
– Давай скорее выйдем из комнаты, пока не остались здесь на очень и очень долго, - предложил мужчина, теперь смотря голодным взглядом на меня.
Я рывком надела домашний костюм, прихватывая еще один для Маруси, и практически бегом скрываясь за дверь. Дмитрий еще некоторое время оставался в комнате, хотя я бы предпочла остаться вместе с ним.
– Переоденься, - раздраженно бросила я девушке, что уже успела снять с Артема пиджак и рубашку и уложить мужчину на диван с ногами.
– Он опять потерял сознание, - сказала она трясущимся голосом. Если бы не раздражение, которое вызывала у меня девушка, я бы даже посочувствовала ей.
– Так даже лучше, - Дмитрий вышел из спальни и наградил меня ТАКИМ взглядом, что поджилки на ногах затряслись без моего участия. – Альбин, пожалуйста, принеси водку или спирт, пинцет и много ваты или бинтов.
– Водку или спирт? – я бросила взгляд на Артема, который по бледности мог соревноваться с больничными стенами. – Я не пью ничего крепче «Мартини», и у меня в доме нет крепкого алкоголя.
– Я взяла, - сказала Маруся возвращаясь из коридора. Я была ей благодарна, что она не пошла в мою спальню и не стала переодеваться перед Дмитрием, а то мои инстинкты не оставили от нее живого места, потому что глядя на эту девушку я итак испытывала чувство, очень схожее с ненавистью.
Достав из пакета бутылку водки и вату, девушка вновь села в изголовье дивана, а мне пришлось подниматься, чтобы разорить собственную косметичку.
Пинцет, или если быть точнее, щипчики для бровей была найдены с огромным трудом, потому что заботу о своей внешности я редко оставляла на произвол судьбы, записываясь в дорогие салоны, где мне подправляли и форму бровей, и форму ногтей, и форму прически.
– Слишком короткие, - Дмитрий удрученно качал головой, но все равно поблагодарил. – Будет больно, - предупредил он.
– Откуда ты знаешь что делать? – неожиданно поинтересовалась я, когда он уже занес пинцет над раной Артема.
– Мой лучшей друг – учитель ОБЖ, - попытался пошутить он, но было видно насколько сильно он напряжен. На лбу выступила испарина, а рука с пинцетом ходила ходуном. – Скажу честно, такое для меня впервые, зато потом я смогу без проблем зашить ему рану шелковой нитью.
– Нужно шелковая нить? – чтобы хоть как-то отвлечься, я побежала в комнату срывая простыню и разрезая ее с краю. Аккуратно, стараясь не порвать драгоценным материал, я стала вытягивать нить из полотна. Первая, вторая, третья – нитки рвались едва стоило усилить нажим. Я повторяла про себя, что Дима знает, что делать, но эта мантра не могла перебить яростное шипение из-за двери и мат, с которым приличный директор пытался подцепить пулю.
– Дай мне водки, - услышала я из-за двери голос Артема, который не вовремя пришел в себя. И вновь отборный мат, правда уже в два голоса.
– Аль, - услышала я голос Димы, - неси иголку.
Сорвавшись с места я достала швейный набор и как великую ценность понесла шелковую нить. Дима смотрел на меня с непонятным восхищение, а Артем осоловелым взглядом.
– Ты вытащила шелковую нить? – уточнил Дмитрий, глядя на вдетую нить в иголку.
– Да. Я хотела помочь, - почему-то стало стыдно за свой порыв.
– Давай обычную нитку, - попросил Дима, а я почувствовала себя настоящей дурой. – Эта, боюсь, не выдержит массу нашего потерпевшего.
Я вдела обычную нитку в иголку, с интересом наблюдая за тем, как Дима погружает иглу в спирт, а затем, рвано выдохнув, начинает скреплять края раны.
Маша нервно расхаживала по комнате, стараясь не смотреть на происходящее, а я напротив внимательно следила за движениями мужчины. Было что-то завораживающее наблюдать за тем, как иголка переставала ходить ходуном, а волнение отходило на второй план. Дима был максимально сосредоточен на действии.