Шрифт:
– Про МИД не знаю, но, скорее всего, новым министром станет нынешний посол в Пруссии Павел Петрович Убри. Отдельный корпус жандармов возглавит Александр Львович Потапов, а начальником штаба станет генерал Мезенцов. Должность столичного генерал-губернатора ликвидируется, теперь будет просто гражданский чиновник без особых полномочий. Обер-полицмейстером Санкт-Петербурга станет генерал-лейтенант Трепов, который и будет фактически руководить городом. В министры внутренних дел прочат Александра Егоровича Тимашёва. Что касается вас, то есть у меня новости на сей счёт, — загадочно улыбнулся Саша, — Главой третьего отделения канцелярии ЕИВ будет назначен граф Шувалов, под началом которого вам предстоит служить.
Мне пока тяжело анализировать услышанную новость. Надо всё хорошо обдумать и для начала ознакомиться с новыми должностными обязанностями. В любом случае, о чём-то подобном я и подозревал.
– А что с нашими друзьями Красниковым и Лосевым?
– О, они тоже получили новые назначения! Павел Павлович произведён в подполковники и назначается заместителем управляющего первым отделением канцелярии ЕИВ. Надо заметить, что вскоре управление господина Красникова получит более широкие полномочия. Речь идёт о жёстких проверках чиновников на исполнение законов и борьбе с мздоимством. Александр Михайлович остаётся в своём ведомстве и будет одним из заместителей, но начальника жандармерии Санкт-Петербурга. Должность главного жандарма столицы будет совмещать начальник штаба корпуса Мезенцов.
Неплохо устроились соратники Муравьева, чья ставка на проверенных людей вполне понятна. Красников скакнул чуть ли не в службу внутренней безопасности, которая должна ставить на место зарвавшихся чинуш. Лосев так вообще становится третьим лицом ОКЖ в столице. Это меня только радует, так как оба подполковника вменяемые люди, с которыми приятно иметь дело. Да и влиять мне на них гораздо легче, чем на незнакомого человека.
Далее слуга сообщил, что ужин готов, и мы переместились в столовую. По взаимной договорённости политики более не касались. Так, немного прошлись по событиям в Европе. Саша рассказал множество столичных сплетен, некоторые в юмористическом ключе. Я от души посмеялся над забавными историями, и предложил ему начать писать. Мосолов засмущался и перевёл разговор на другую тему. Но я-то знаю, что Александр мечтал стать журналистом и весьма прилично пишет. Ничего, чуть позже я сделаю ему интересное предложение. Жалко, что гость действительно спешил и после ужина быстро попрощался.
Глава 6
Глава-6.
Ранее мне не приходилось бывать в казематах Петропавловской крепости. Это касается обоих миров или реальностей, кому как удобнее. Не скажу, что здесь совсем ужасно, но атмосфера немного давит. Надо учитывать, что допрос проходил не в Алексеевском равелине, где расположены камеры. Для вдумчивых следственных мероприятий использовался вполне комфортный и просторный кабинет. Здесь было светло, тепло и помещение было достаточно большим. Оно и немудрено, с учётом количества присутствующих людей.
Саму Следственную комиссию возглавлял Муравьёв, но допросы он не посещал. Непосредственно делом занималась целая группа дознавателей во главе с тайным советником Карниолин-Пинским. Со стороны жандармерии дело курировал Мезонцев, а канцелярию ЕИВ представлял мой непосредственный начальник граф Шувалов.
Кстати, начальник третьего отделения был весьма примечательной личностью. Генерал-майор и обер-полицмейстер столицы в тридцать лет. Понятно, что легко расти в чинах, когда твой папа обер-гофмаршал, член Госсовета и управляющий Зимнего дворца. Но Пётр Андреевич успел отличиться не только в Крымскую. Граф успешно выполнял возложенные на него поручения, включая дипломатические. В качестве главы полиции, наш герой особых успехов не имел, но навёл в ведомстве порядок и ввёл ряд полезных нововведений. Далее, Шувалов руководил департаментом общих дел МВД, откуда и был переведён в третье отделение. С учётом того, что ранее эту должность совмещал глава жандармов, то назначение не являлось шагом назад. Думаю, граф готовится, как будущая замена Муравьёва. Хотя, его могут направить набираться опыта на иную должность с повышением в звании.
Если брать моё представление непосредственному начальнику, то всё прошло быстро и немного забавно. Глава отделения прекрасно знал, чей я человек, и принял достаточно доброжелательно. Помогло, что старший Шувалов и Муравьёв являлись союзниками, а сын ценил мнение своего отца. На вопрос, как лучше всего бороться с бунтовщиками, я ответил — вешать. Начальство рассмеялось и отправило меня работать. Я специально изобразил из себя не особо умного боевика, которого в свете считали ручным псом Муравьёва.
Назначение я получил в первую экспедицию или отдел, который занимался особо важными политическими делами. В первую очередь — это предупреждение преступлений против императора, обнаружение тайных обществ и заговоров, наблюдение за общественным мнением, деятельностью отдельных революционеров, общественных деятелей, деятелей культуры, литературы, науки, организацией политического сыска и следствия, осуществлением репрессивных мер, надзор за состоянием мест заключения. Список задач своего отдела я выучил в первую очередь. И скажу, что мне нравятся поставленные задачи. Вопрос упирался в недостаток кадров — во всём третьем отделении служило не более шестидесяти человек, не считая полевых агентов. Наша экспедиция была самой многочисленной, чей штат состоял из пятнадцати чиновников, часть из которых служила в Москве, Киеве и Варшаве. Начальником нашего отдела назначили Макова Льва Саввича, известного мне по работе в Вильне. Как можно догадаться, коллежский асессор тоже переведён в третье отделение по протекции Муравьёва.
На меня сразу же сбросили текучку, которая заключалась в систематизации подпольных революционных кружков. Далее уже работа жандармов, которые должны задерживать смутьянов и проводить следственные действия.
В принципе, служба была не особо пыльная. «Земля и Воля» фактически разгромлена, а её лидеры, Чернышевский и старший из братьев Серно-Соловьевичей, сидят в тюрьме. «Кружок ишутинцев», куда входил Каракозов, арестован в полном составе, а его основные фигуры этапированы из Москвы в столицу. В Петербурге было раскрыто ещё одно общество, возглавляемое биологом Николаем Ножиным. Это сборище являлось филиалом «ишутинцев», особой опасности не представляло и находилось в начале революционного пути.