— Смешно, — согласился Кондратов. — Но разумно. Только с чего вы взяли, что я бандит?

— Посмотрите вокруг, — сказал Чиж. — Посмотрите, кому вы должны. Посмотрите, кто на вас работает. Прислушайтесь к собственным словам. Вас не поймали за руку и, может быть, не поймают никогда, но в данном случае это ничего не меняет.

— То есть денег вы у меня не возьмете, — спокойно сказал Кондрашов. Ну а что-нибудь другое?

— Например? — насмешливо спросил Чиж. — Секретаршу? Вы посмотрите на меня! Пожалейте бедную девушку, Владимир Кириллович. Даже если она не совсем секретарша или не секретарша вовсе… Личную дружбу? Возможность раз в неделю париться в вашей сауне? Да господь с вами! Я моюсь под душем, и меня это вполне устраивает. Что еще? Ящик отменного коньяка?

Кондрашов окинул его неожиданно острым взглядом и вдруг ухмыльнулся, обнажив длинные, как у лошади, влажные зубы и бледные десны.

— Насчет коньяка — это вы хорошо сказали, с чувством, — заметил он. А что, если я предложу вам полностью оплаченный курс реабилитационной терапии в центре Маршака?

Чиж вздрогнул. Откуда он знает, черт бы его побрал? Я сам еще не до конца уверен, что мои проблемы настолько серьезны, а этот умник уже тут как тут с готовым решением…

— Не понимаю, — сказал он. — С чего вы взяли, что я в этом нуждаюсь?

— А разве вы не нуждаетесь? — осклабился Кондрашов. Его улыбка напоминала оскал ржущей лошади. — Вы же умный человек, Николай Гаврилович. Зачем же отрицать очевидное? Или вы спиваетесь из принципиальных соображений?

В общем, я настоятельно советую вам подумать над моим предложением. Ну не хотите в центр Маршака, придумаем что-нибудь другое. В конце концов, сами скажете, что вам нужно… Не в этом суть. Возьметесь вы меня защищать или нет, вот что меня в данный момент волнует. Так как?

Чиж глубоко вздохнул и почесал переносицу. Собственно, думать было не о чем. Ни один настоящий охотник не довольствуется зайчатиной, увидев прямо перед ногами тигриный след. Майор Чиж был настоящим охотником, созданным матерью-природой специально для преследования и отлова крупных хищников, и то, что Кондрашов не вызывал у него никакой симпатии, не имело никакого значения. Перед Чижом был след — горячий, еще курящийся паром, кровавый, и он знал, что не пойти по этому следу не сможет.

…По дороге домой он вынужден был дважды сворачивать в боковые улицы, разглядев впереди посты дорожной милиции. Ерш все еще бродил у него в голове, и, загоняя машину в установленную на платной стоянке «ракушку», майор Чиж весело напевал: «Наша служба и опасна, и трудна…», думая о хранившейся в шкафу заначке.

Мелодичная трель мобильного телефона вторглась в его сон, разбив на мелкие кусочки и рассеяв без следа путаный кошмар. Не открывая глаз, Шкабров протянул руку и нащупал на тумбочке плоский брусок трубки, напоминавший обкатанный морем камешек. Он откинул крышку микрофона, все еще не понимая, наяву или во сне это происходит, и приложил трубку к щеке.

Он находился под впечатлением приснившегося ему под утро сна, и, хотя подробности сновидения уже улетучились из памяти, на душе остался тяжелый осадок. С одной стороны, Шкабров испытывал облегчение оттого, что кошмар кончился, но просыпаться ему все равно не хотелось. Поудобнее пристраивая трубку к уху, он неохотно открыл глаза и сразу увидел серую дождливую муть за окном. По жестяному карнизу мерно стучали капли, и через планки незакрытых с вечера жалюзей было видно, как по забрызганному стеклу сползают тоненькие ручейки дождевой воды. Абзац зевнул и отвел взгляд от окна. «К черту, — подумал он. — Буду сидеть дома.»

— Слушаю, — неприветливо буркнул он в трубку.

— Спишь, Абзац? — насмешливо заговорил знакомый хрипловатый голос. Долгонько же ты дрыхнешь. Кто рано встает, тому Бог подает. Не слыхал такую пословицу?

Шкабров рывком сел на постели, комкая простыни.

— Черт возьми, Хромой! — воскликнул он. — Тебе не кажется, что это уж слишком?

— А в чем, собственно, дело? — невинно поинтересовался Хромой. — Мне кажется, что все идет так, как должно идти при сложившихся обстоятельствах. Если ты хотел, чтобы было по-другому, надо было вовремя сделать то, о чем тебя просили.

— Откуда у тебя мой номер? — спросил Шкабров и тут же пожалел об этом: какой смысл задавать Хромому такие вопросы? Он еще и не на такое способен. Значит, надо менять адрес… — Слушай, — продолжал он, — что тебе от меня надо? Я не виноват, что твоя наводка оказалась полным дерьмом.

— Кто прав, кто виноват, судить не нам, — заявил Хромой, цитируя знаменитого баснописца. — Но воз, насколько мне известно, и ныне там. Кроме того, эта твоя вылазка меня засветила. А мне говорили, что ты специалист.

— Вот с тех, кто тебе это говорил, и спрашивай, — огрызнулся Абзац, садясь по-турецки и нашаривая на тумбочке сигареты. Голова у него трещала, как переспелый арбуз, и, как арбуз, готова была, казалось, вот-вот развалиться пополам. — Меня самого чуть не продырявили.

— А вот это уже твои трудности, — сообщил Хромой. — Меня они не касаются. Спрашивать я буду с тебя, дорогой! По полной программе, можешь не сомневаться. Кстати, не пытайся переехать, сменить номер телефона и вообще потеряться. Я тебя из-под земли достану.