— Да вы не нервничайте, — усмехается следователь.

— Повторю свой вопрос, — говорю.

— Интересный вы человек, Фёдор Михайлович, — резко меняет тему следователь, — ваши знакомые говорят, что вы врач. Даже специальности называют, правда, разные. А при вас нашли членскую карточку Союза Писателей СССР. Так кто же вы? Врач или писатель?

— Чехов тоже врачом был, — отвечаю, — это не мешало ему книжки писать. Но вы можете позвонить в Москву или обратиться в местное отделение Союза Писателей. Там подтвердят мою личность.

— Зачем тогда доктором представляетесь? — спрашивает следователь.

— Моя профессия вызывает ненужный ажиотаж, — объясняю, — а я работать сюда приехал, а не чужие рукописи читать и рецензии выдавать. Уверен, что вы тоже не всегда своей работой бравируете.

Кислая физиономия следака выдаёт, что я попал в точку. Я встречал в жизни немало судей или прокуроров, которые представлялись простыми юрисконсультами, чтобы люди в их присутствии не начинали «фильтровать» каждое слово. Иные профессии чересчур «напрягают». Мой собеседник чувствует, что нить беседы ускользает от него, и решает перехватить инициативу.

— Гражданин Петруньков был найден в своём гостиничном номере мёртвым — следователь впивается в меня взглядом, — со следами пыток.

У меня резко потеют ладони. Дело не в страхе перед этим самым следаком, или подозрении в убийстве. Такое ощущение, что сама смерть проходит мимо, буквально в одном шаге от меня, и я чувствую её леденящее присутствие.

«Со следами пыток», дураку понятно, зачем пытали «Адмирала». Выясняли, где деньги. А денег-то и не было. Деньги я выиграл и унёс. Не все, конечно. Уверен, что «Адмирал» себе заначку всё равно оставил, все до упора не отдал. Но оставил сильно меньше, чем должен был иметь всего. Вот ему и не поверили. Пытали, а когда не сказал, убили.

Ты не виноват, убеждаю себя. Один мудак обирал людей до нитки, другие мудаки его за это прикончили. Это их мудацкие дела. Ты здесь — с краю. Ты Муху спасал. И всё равно, скверный, холодный осадок поселяется где-то внутри, словно весёлый несерьёзный спектакль оборачивается вдруг трагедией.

— Испугался? — резко переходит на «ты» следователь.

— Конечно, — отвечаю, — это тебе со смертями иметь дело по профессии положено. А я, мягко говоря, шокирован.

— Не ожидал, что мы тебя так быстро найдём? — говорит он, вроде как даже ласково.

— А я и не прятался, товарищ следователь, — говорю, — А зачем искали-то?

Сейчас самое время потребовать себе адвоката, вот только не предполагается его в советское время. Спасение утопающих, дело рук самих утопающих.

Телефон звонит вновь. Следователь кривится от досады, настолько звонок происходит не вовремя. Он снимает трубку, нажимает на «отбой» и кладёт её рядом с аппаратом.

— Так в чём заключалось ваше знакомство? — следователь «сдаёт назад», словно раскачивает меня на эмоции, давая успокоиться.

— Мы в карты играли, — говорю, — в преферанс.

Игра в карты в СССР никак не преследовалась и не наказывалась. Это я знаю абсолютно точно. Шулера могли посадить за тунеядство, за жульничество, если ловили на подобном, за организацию притона. Но за сами карты — никогда. Кто, во что, и на что играет — личное дело каждого.

— Выиграли? — любопытствует следователь.

— Проиграл, — говорю, — еле ноги унёс.

— А у меня другая информация, — говорит он, — вы применили к Петрунькову физическое насилие и ушли с деньгами.

Точно, Игорёк, думаю. Раскололся до самой жопы. Странно, что физически очень сильные люди, частенько могут быть трусливыми.

— Дело в том, — объясняю, — что человек, известный мне как «Адмирал», оказался шулером. Когда я это выяснил, он и его приятели повели себя агрессивно. Моей девушке удалось ускользнуть из номера и привести помощь. Так что вернул я исключительно своё.

— А у меня другая информация… — снова говорит следователь, но в этот момент дверь в кабинет открывается.

— Виктор Владимирович…

— Я занят! — рявкает следак.

— Это срочно, — не уступает вошедший, — вас к телефону. Симферополь.

Мы оба синхронно смотрим на лежащую на столе телефонную трубку.

* * *

— Болотин, ты охренел! Почему я не могу до тебя дозвониться… Ты что вытворяешь?!.. Что ты там, вообще, о себе возомнил?!..

Следователь вздохнул и немного отодвинул от уха трубку, из которой минут пять сплошным потоком лились ругательства. Его коллега, пригласивший Болотина к телефону пожал плечами и виновато отвёл глаза. До этого Симферопольское начальство трахало мозги ему, и сейчас он просто сдался.