Шрифт:
Стиснув зубы, он решил, что если не удастся придумать безопасный план, то через два-три дня ночью придется проникнуть в номера испанцев и тихо их уничтожить. Вариант был самый паршивый, в действительности почти нереальный. Сразу вспомнился урка, убитый им на хате у московского авторитета Коня, когда он только появился в Москве после рывка из зоны. Но там была самооборона, раздумывать и сомневаться было некогда. Всё произошло на уровне наработанных рефлексов. Второй раз было под Смоленском – он зарубил топором Рыжего. Тогда они, после налета в берлинском экспрессе, с подельниками и хабаром отрывались от погони. Рыжий потребовал поделить хабар и разбежаться. На отказ кинулся на него с ножом. И тот, и другой случай – схватка за свою жизнь. Кубарев был не уверен, что сможет осознанно и хладнокровно убить ножом спящего человека, а сомнения в ходе проведения операции – это гарантированный провал. Его команда тоже была к этому не готова. Надо было думать. Он постарался отвлечься, рассматривая через окно машины проходивших по тротуару людей. Жизнь в мирном городе в декабре тысяча девятьсот тридцать шестого года текла своим чередом. Его жители еще не осознали, как быстро меняется мир, и не знали, что меньше чем через два года по этим тротуарам пойдут немецкие солдаты, а их страна перестанет существовать.
Историческая справка
Чехословацкое государство, созданное из части Австро-Венгрии, возникло в октябре 1918 года в результате подписания Версальского договора. В 1938 году в нем проживало 14 миллионов человек. Из 3,5 миллионов этнических немцев 2,8 миллиона компактно проживало в Судетской области, что составляло 90 % ее населения. С момента прихода Гитлера к власти чехословацкие немцы стали требовать присоединения к Германии. Начались массовые волнения, подавленные армией. Гитлер заявил, что, защищая интересы притесняемых немцев в Чехословакии, начнет войну. В сентябре 1938 года Гитлер, Муссолини, премьер Франции Даладье и премьер Англии Чемберлен, предотвращая войну, подписали соглашение о передаче Германии Судетской области (Мюнхенское соглашение), гарантируя чехам независимость. В результате появились две страны – Чехия и Словакия. 15 марта 1939 года Германия ввела на территорию Чехии свои войска. Прекрасно вооруженная чешская армия не оказала оккупантам никакого сопротивления, кроме сорокаминутного боя роты капитана Павлика. Политика Чемберлена об умиротворении агрессора за счет уступок малых европейских стран потерпела поражение. Гитлер начал предъявлять новые притязания. На Нюрнбергском процессе Риббентропа спросили, начал бы Гитлер войну, если бы ему отказали передать Судеты? Риббентроп ответил, что нет, вермахт был не готов к войне.
Ночь не принесла облегчения, и Василий заснул только под утро.
Утром, как и вчера, Кубарев поехал на встречу с разведчиками, оставив в отеле для присмотра за испанцами своего молодого напарника.
Его уже ждали, и в машину сел Гренч. Мужчины пожали друг другу руки.
– Есть что-нибудь интересное? – спросил Кубарев.
– У всех пусто, сэр, – ответил Гренч. – Народ как будто закрыл глаза и набрал в рот воды. Вчера местные фашисты устроили драку и разгромили один из баров. Приехавшая полиция арестовала всех участников потасовки, а так же владельца бара, и провела там обыск. В свое оправдание фашисты заявили, что под крышей заведения собираются коммунисты, готовящие захват власти в стране. Весь город уже в курсе произошедшего. Часть баров наверняка сегодня не откроется. Все их владельцы мошенники – сокрытие налогов, контрабандный товар, разбавленные напитки. Никому не нужно посещение полиции и обыск. Вот такие интересные свежие новости, – и он бросил Кубареву на колени несколько газет, свернутых в трубку.
– А что у тебя с Карличеком? – поинтересовался Василий.
– Через час я должен быть в баре, если он будет открыт, – посмотрел на часы Гренч. – Если нет, подожду его на улице.
– Если не встретитесь, то езжай к нему домой, – Кубарев подробно проинструктировал Гренча, как действовать дальше: – В случае увольнения успокой парня. Скажи, что у тебя есть мысль, как вернуть его в охрану, но для этого ты должен поговорить с Новаком. Попроси Карличека подробно рассказать, что он знает о нем – взгляды на ситуацию в Европе, Германии, Испании, проблемы в жизни, семья и так далее. Объясни, что вся эта информация нужна для того, чтобы было проще вести разговор и быть убедительнее в своих доводах. На вопрос, зачем ты собираешься помогать, скажи, что у тебя есть мысль подставить Бранта, что ты очень не любишь фашистов, а Брант, по твоему мнению, им является, но без Новака это невозможно, да и знакомство с ним, может быть, когда-нибудь тебе пригодится. Предложи Карличеку познакомить тебя с Новаком. В случае отказа, которого, я думаю, не будет, попроси рассказать, как его можно узнать и найти. Адрес места жительства, номер его машины, если она у него есть, какие-то особые привычки и пристрастия – в общем всё, что он знает. Объясни, что за это знакомство Новак будет ему только благодарен. При согласии познакомить назначай встречу в баре, по возможности на сегодняшний вечер, нам нужно торопиться.
– А если кто-то из них пойдет в контрразведку или в службу безопасности завода? На месте встречи нас может ожидать засада.
– Ты хотел сказать, слежка, – уточнил Хатерворд. – А я разве сказал, что мы туда пойдем? На место встречи пойдут Франц, Дорн и Генрих. У нашего молодого глаз на слежку острый, с десяток лет, не меньше, от полиции бегает. Вот они и проконтролируют, чисто там или нет. Ты со мной будешь в машине на улице. Когда они нам сообщат, что всё спокойно, мы вступим в дело, но не в баре. Даже если они не заметят слежки, то она все равно себя проявит, сопровождая наших знакомцев, когда они покинут бар. Задерживать кого-то, вошедшего в контакт с нашим интересом, абсолютно бессмысленно, полиция и контрразведка это понимают. Никаких доказательств преступной деятельности нет. Нам даже опасней служба безопасности завода. Полиция связана рамками закона, хотя и там далеко не ангелы. Сотрудники заводской безопасности могут, просто защищая секреты компании, похитить человека, пытать его, а потом раздеть догола и закопать труп на какой-нибудь помойке или в лесу. Да и смысла идти и заявлять куда-либо о какой-то частной встрече в баре ни у Карличека, ни у Новака никакого нет. Над ними там просто посмеются. Вот когда мы обозначим свой интерес перед Новаком, тогда надо будет держать ухо востро.
– Я так полагаю, сэр, мы будем вербовать Новака? У вас уже есть план, как сорвать закупку оружия?
– Всё будет зависеть от той информации, которую даст нам Карличек, так что ты уж постарайся вытянуть из него как можно больше. Плана у меня пока нет, но если мы получим Новака, то, возможно, и интересную информацию, которую сможем использовать для решения нашей задачи. Давай езжай, встречайся с Карличеком, по возможности назначай встречу на сегодня. Часа через три буду ждать тебя на центральной площади. Возьми с собой Франца и Марвина, проинструктируешь их в машине. Пусть после твоей встречи понаблюдают за этим Карличеком, куда пошел, с кем общался. Дорн пусть идет ко мне. Удачи.
Через минуту в машину сел Дорн и поздоровался.
– И тебе не болеть, – приветствовал его Кубарев-Хатерворд и без остановки продолжил: – Вчера ты рассказывал, как познакомился со своим лаборантом Михалем. Мне кажется, я что-то из твоего рассказа упустил. Повтори, пожалуйста, так же подробно.
Примерно с минуту Дорн молчал, так как всегда основательно подходил к делу и, готовясь ответить на вопрос, вспоминал все подробности. Прервав паузу, он начал говорить своим глубоким баритоном, и когда прозвучало слово спектрометр, его речь была прервана возгласом Хатерворда:
– Вот! Спектрометр!
Дорн замолчал и вопросительно посмотрел на своего слушателя.
– Слово мне не совсем знакомо, но я его где-то слышал. Как я понимаю, вы говорили о металлах. Это прибор, который показывает состав металла, из каких компонентов и добавок он состоит?
– Да, сэр.
– Если в нем присутствует слово метр, значит, прибор показывает и количество различных составляющих металла, – Кубарев то ли размышлял вслух, то ли задавал вопрос.
– Вы абсолютно правы, сэр.