Шрифт:
Фелиз родилась в Верхнем городе. Училась там, долгое время лечила богачей. У нее все было схвачено, и семья ею гордилась, готовили ее замуж за какого-то чиновника, создавшего большинство действующих протоколов для системы здравоохранения. А потом она приняла участие в забастовке врачей, которые требовали сделать медицину доступной для жителей Нижнего города. У власти ответ был простой: «Хотите — делайте». Всех участников собрали и выслали в Нижний город. Фелиз даже никакие связи не помогли. Но она ни разу об этом не пожалела, по крайней мере вслух. Она поселилась прямо в больничном корпусе и принялась лечить. Вышла замуж за своего же пациента, в общем, у нее жизнь сложилась довольно неплохо. Ее все любили.
«Все любили», — повторил про себя Рем. Он вдруг понял, что уже минуту пялится на полку. Там две покоцанные банки из-под круп стояли впритирку друг к другу. На одной Дези написала «mae», а на второй — «pai». Снова вместе. Сердце защемило. А через секунду тупая ноющая боль выродилась в какую-то лихорадочную энергичность. Захотелось что-то сделать прямо сейчас: передвинуть все, что не приколочено, разжиться краской и покрасить стены, что угодно.
А еще нужно было найти Дези работу. После смерти Фелиз ее место занял кое-какой врач без квалификации, и Дези перестали пускать медсестрой. Мол, на младший персонал ресурса нет. Это было ударом ниже пояса. Вообще-то Дези неплохо справлялась с ролью медсестры. Она с самого детства таскалась с матерью в госпиталь, меняла пациентам повязки, ставила уколы, накладывала швы, а иногда просто развлекала их разговорами, держала за руку умирающих, которым очень хотелось (хоть и было невыносимо) перед последним вздохом увидеть красивое, играющее всеми красками жизни лицо. Но теперь без корочки врача получить должность было нельзя даже по старой доброй памяти.
А с вакансиями дела обстояли не лучше. Как только появлялась работа, на нее тут же подавалась как минимум сотня человек. На трекеры безработных приходила рассылка, и кто успевал вовремя ткнуть на нее, мог рассчитывать на победу в этой дикой лотерее. Главным призом были двацатичасовые смены на какой-нибудь плантации, в столовой или еще где. Дези подрабатывала в одной столовой, но за двенадцать часов зарабатывала только на бутылку воды. Искать что-то лучше ей не очень хотелось.
Вот и сейчас, когда Рем завел с ней разговор о работе, она закатывала глаза и прикидывалась глухой. На каждый его аргумент она придумывала с десяток «не хочу» и «не могу». Тут ей не хватало силы, там выносливости, в третье место вообще ехать далеко. Рем не сдавался. У него была уверенности главы семьи. Он продолжал давить, напоминая Дез, что она теперь взрослая. И вот, когда ему казалось, что он почти вправил ей мозги, Дезире достала козырь.
— Понимаешь, это все не мое.
— Чего? — он аж воздухом поперхнулся. А Дези закатила глаза так, словно это он был главным дубиной в радиусе километра.
— Ну не мое это: поливать фасоль, таскать паллеты и разливать еду по тарелкам.
— А кто вообще считает, что это «их»? Есть работа — ты работаешь.
— Это неэкологично.
— Неэкологично — бумагу не перерабатывать.
— Нет, ты не понимаешь, — опять она закатила глаза. — Это очень ограниченное мышление, мешающее поиску истинного призвания и раскрытию своего истинного потенциала.
— И какое же у тебя призвание?
— Жить в Верхнем городе, — уперла руки в бока Дези.
Рем устало провел ладонью по лицу. Однажды этот разговор у них уже состоялся, пока мама была жива. Дези, стоит отдать ей должное, быстро научилась пользоваться интернетом и ночами напролет могла смотреть стримы о жизни в Верхнем городе. Дай ей лист бумаги — она по памяти карту нарисует и назовет каждое кафе на главной улице. А мама возьми и ляпни про свою жизнь там, и с тех пор Дези была уверена, что скоро к ним придут бабушка с дедушкой и, преисполнившись любви, заберут их семейство обратно в стеклянные многоэтажки, где есть ванна и холодильник. Поэтому она и соглашалась вкалывать в госпитале. Мама довольно быстро сообразила, что к чему и опустила дочь с небес на землю. Если проще: сказала, что бабушка с дедушкой уже давным давно умерли, а их имущество скорее всего попало в распоряжение администрации Лас-Риаса. Рем был уверен, что Дези поняла, что в Верхнем городе ловить нечего. Как выяснилось, он ошибался.
Он долго смотрел на сестру, думая, как бы помягче выразиться. А потом решил, что тут уж точно не до нежностей.
— Сама ударишься о стену или тебе помочь?
— Просто подумай… — потянула она умоляющим тоном. — Почему ты не хочешь даже попытаться? Мама бы так хотела…
— Мамы здесь нет!
Эти слова должны были отрезвить Дез, но резанули почему-то самого Рема.
Дези, паршивица, увидела это и провернула свой безотказный прием: начала хлюпать и шмыгать носом, выдавливая крупные, как фасолины, слезы. Рем знал, что мелкая гадость придуривается, но всякий раз, как она начинала хныкать, мозг самовольно вставал на ручник и объявлял забастовку. Хорошо еще, что этот номер удавался исключительно Дезире.
— Хватит, — потребовал Рем, стараясь не растерять остатки достоинства.
— Я не могу, — хныкнула она, размазывая по лицу слезы.
— Давай через «не могу».
Зря он это сказал. Тут Дези разревелась уже по-настоящему. Ее рыдания было слышно, наверное, на всю улицу, а слезами можно было и умыться, и остатками пол протереть.
Рем закатил глаза, признавая техническое поражение.
***
Когда испепеляющее солнце стало наливаться красным, Дези окончательно успокоилась и даже повеселела. Приготовила им обоим ужин. Этим жестом доброй воли она как бы сообщала, что перегнула палку, но вслух этого не признает. Рему оставалось довольствоваться тишиной и звуком жевания.
— Я тут подумала…
— Ну нихуя себе.
— Ой, завали, — сморщила нос сестра. — Почему бы тебе не взять меня с собой на работу?
— Исключено.
— Но почему?
— Я знаю, что ты собираешься сделать. Ты будешь подмазываться к Тайнаре, чтобы она подбросила тебе халтуру в Верхнем городе. Поэтому еще раз — нет, — и для убедительности он воткнул ложку в пюре из всего подряд, словно ставя точку в этом разговоре.
— Но я же хочу помочь, — надула губы Дези.
— Ты поможешь, если у тебя будет официальная работа, по которой тебе будет полагаться зарплата и продуктовые талоны. Может, униформа, чтоб твоя одежда меньше загаживалась. А с Тай и остальными работать буду я.