В следующую секунду вокруг него и дракона возник купол, который был очень похож на тот, под защитой которого мы стояли.

Называлось заклинание тоже просто.

— Черный купол, — произнес Федор. — Кто в него заходит, начинает страдать, — коротко и по делу пояснил он.

Хм-м, получается это разные заклинания. Если у Валерия Юрьевича он просто защищал, то у Пожарского это, скорее, было оборонительно-атакующее заклинание.

— Чем ещё впечатлите, молодой человек? — спросил классрук.

— Кое-что есть, — кивнул одноклассник, и рядом с ним появилось чёрное пятно. — Клякса, — произнес он название. — Кто вступит, получит повреждения некротической магией. Плюс, эта субстанция очень вязкая, и из неё сложно выбраться.

Неплохие заклинания. Мне нравятся. У парня и его дракона магия имела защитный характер. Когда станет сильным, воевать против такого будет очень неприятно…

Классрук смерил нас изучающим взглядом и снова заговорил:

— Не знаю, в курсе вы или нет, но несмотря на то что ваш класс самый немногочисленный, столько обладателей магии смерти впервые за долгое время поступило в академию. Я имею в виду одновременно, — уточнил учитель. — Судя по моим данным, такого не случалось уже более двух веков, — добавил он и замолчал.

— И что это значит? — спросила Рябушинская, когда поняла, что классрук не намерен говорить дальше.

— Может, совпадение, а может, и нет, — ответил Валерий Юрьевич, и я понял, что он смотрит на меня.

— Но мы ведь сможем участвовать в школьных мероприятиях? — спросила Суворова.

— Разумеется, — кивнул учитель. — Это право каждого ученика. С чего бы вам стать исключениями?

— Отлично! — девушка довольно улыбнулась. — А что дальше? Ну, я имею в виду на сегодня?

— Думаю, для первого дня достаточно, — произнес классрук. — Предлагаю, на этом завершить классный час, а вам советую познакомиться друг с другом, благо, вас не так много, и учиться вам вместе предстоит довольно долго. На этом классный час объявляю законченным.

Он пошел к выходу, но вдруг остановился.

— В корпусе, кстати, есть гостиная с диванами и креслами, где вы можете удобно устроиться и начать знакомство. До завтра, — отвернувшись, он покинул арену.

Мы остались предоставлены самим себе.

— Воспользуемся предложением? — спросила Суворова, которая, видимо, была довольно инициативной девочкой.

— Я «за», — ответила Рябушинская. — Хотела бы получше узнать тех, с кем мне предстоит учиться пять лет, — добавила она, искоса поглядывая на меня.

— Я тоже хотела бы узнать всех получше, — послышался задумчивый голос Алисы.

— Парни? — Наталья посмотрела на нас с Федором. — Вы как? С нами?

— Я пойду, — кивнул Пожарский.

Ну, было бы глупо отбиваться от коллектива. Тем более, знакомиться действительно надо.

— Я тоже, — ответил я девушке, и все вместе мы отправились обратно в сторону корпуса.

Правда, не успели мы пройти и сотни метров, как я начал отставать. Проклятая одышка!

— Идите, я вас догоню, — сказал я ребятам и остановился, чтобы отдышаться.

Легкие горели, и мне было тяжело дышать, но я все равно остался стоять на ногах. Не садиться же в новой форме прямо на землю…

— Тебе помочь? — отделившись от остальных, ко мне подошла Василиса.

— Спасибо, я сам, — ответил я однокласснице и поморщился от неприятных ощущений.

— Значит, это не слухи? Твой род проклят? — спросила девушка.

— Как видишь, — ответил я.

— Ясно, — задумчиво произнесла она. — Слушай, можно я сразу спрошу тебя одну вещь, от которой очень многое зависит, — вдруг произнесла она, чем изрядно удивила меня.

— Спрашивай, — ответил я.

— Ты сказал, что можешь поднимать нежить, это так? Или приврал для красного словца, зная, что на стадионе могил всё равно нет?

— Могу, конечно, — ответил я.

— А разговаривать с поднятыми тобой мертвецами?

Я тяжело вздохнул. Такие вопросы всегда вели к одному и тому же. И слышал я их сотни раз.

— Давай сразу к делу. Спрашивай прямо, что ты от меня хочешь, а я отвечу, смогу или не смогу, идет? — предложил я Рябушинской.

Она кивнула.

— В общем, я хочу, чтобы ты воскресил моего отца и спросил, кто его убил. Сможешь? — спросила девушка, глядя мне в глаза.

«Да проще пареной репы!» — усмехнулся я про себя. Вслух же сказал:

— Смогу, но это будет нелегко.

Люди должны знать цену своим просьбам и моим одолжениям. Ничто не даётся бесплатно. Кроме смерти, конечно.

— Тогда мы с тобой поладим, — впервые за всё время, что я её видел, Василиса улыбнулась и подставила мне руку. — Обопрись, я помогу, — предложила она, и в этот раз я не стал отказываться.