Шрифт:
«Узнал… – простонала про себя. – Это конец! А, может, нет? Может, он пошутил?»
Однако по тому, как Тигран на нее смотрел, Аня поняла: нет, это не розыгрыш. И правда выяснил. За жизнь у нее было всего двое мужчин – супруг и один тип, секса с которым она не помнила. На протяжении всего замужества она только и делала, что пыталась загладить вину, замолить этот грех. Самый постыдный, какой она совершила в жизни.
«Нет, он не мог узнать! Как?» – Аня все никак не могла поверить.
Еще раз глянула на ДНК-тест, потом на мужа. Только тут дошло, что если у Тиграна до этого и оставались какие-то сомнения, то она своим виноватым видом все их разрушила. Жизнь свою разрушила.
– Ты трахалась с кем-то за моей спиной! – пробасил он на выдохе. – Выдала нагулянный плод за моего ребенка!
По гостиной тут же поползли шепотки гостей:
– Невероятно!
– Бедный Тигран…
Аня мазнула взглядом по приглашенным.
– Тигран… давай не при друзьях… – только и смогла ответить, готовая провалиться сквозь землю.
Ее слова утонули в его резком возгласе:
– Пусть тебе при всех будет стыдно!
Она поняла: это показательная порка. Тигран все продумал и заранее подстроил. Хотел еще сильнее наказать… Но гаже всего ей было вовсе не оттого, что ее унижение стало прилюдным. Намного хуже то, что в глазах мужа она опустилась так низко, что даже плинтуса не видно.
– Пошла вон из моего дома! – заорал Тигран. – Бери эту… – Он даже не произнес имени дочери, просто ткнул пальцем в сторону детской. – И вон отсюда обе!
Глава 2. Пошла вон из моей жизни
– Я хочу, чтобы ни малейшей частицы тебя в моем доме не осталось! – продолжал орать Тигран, не помня себя от злости.
Стоял и еле сдерживался, чтобы не влепить этой сучке оплеуху. Такую, чтобы губы в кровь. Но в доме еще и Лейла, об этом нельзя забывать… Подумать только, чужая кровь носит имя его матери!
– Мы пойдем… – Гости гуськом заторопились к выходу.
Вскоре послышалось хлопанье входной двери.
Тиграна в тот момент мало волновало, что о нем подумают. Специально сказал при всех – лишь бы этой твари было больнее. Хотел, чтобы она с максимальной долей вероятности умылась слезами, сгорела со стыда, пока он мучился от жгучей, всепоглощающей ревности. Он в каком-то смысле тоже горел – во рту плотно осел вкус гари, как будто сожрал подгоревший на костре хлеб или сожженную до углей картошку.
Через полминуты остался с женой один на один.
– Ты плохо слышишь? – рявкнул он. – Может, тебе уши прочистить? Пошла вон, я сказал!
Аня не двигалась с места.
Просто стояла и смотрела на него своими бездонными голубыми глазами, сложив вместе ладони в молельном жесте.
– Тигран, пожалуйста, выслушай! Не руби с плеча, не выгоняй нас…
Он почувствовал: еще чуть-чуть, и у него мозг вскипит от переизбытка злости в организме.
– Что, покаяться решила? – спросил с издевкой. – А оно мне на хрен не надо! У тебя на признания было четыре года. Держала язык за зубами столько времени, вот и сейчас придержи. Ноги в руки и вон!
– Тигран, пожалуйста… – продолжала твердить она.
– Ты еще слезу пусти, чтобы меня разжалобить. – Он упер руки в боки.
– Не поступай так с нами… – запричитала пока еще жена.
И, как по заказу, глаза ее заблестели, а на ресницах задрожали прозрачные капли.
– Издеваешься?! – взревел он. – Думаешь, поведусь на цирк, пожалею тебя? За что мне тебя жалеть?
Он ожидал от нее чего угодно, только не того, что она станет молить его не поступать так с ней. Хоть капля совести у этой сучки есть или нет?
Сам не понял, как сделал это – просто махнул рукой, и жену смело в сторону.
Она повалилась на пол как тряпичная кукла, прижала ладонь к левой щеке. Не сказать чтобы сильно стукнул, но ей хватило.
Разница в весе у них, конечно, колоссальная – в нем почти сто килограммов при росте метр девяносто. Здоровый вес, мышцы. А Анна… При ее метре шестидесяти почти вдвое легче.
Тигран много дрался в этой жизни. С двоюродными братьями, с одноклассниками, друзьями, в военном училище, в спортзале на спаррингах, по долгу службы со злоумышленниками. Но жену не бил. Никогда и ни за что, ни единого раза до сегодняшнего дня. Женщина же. Слабая, любимая… была.
В какой-то момент Тигран даже потянулся к ней, чтобы поднять. Стало жаль плачущую на полу девушку, еще недавно так им обожаемую. Пусть уже успела родить, но ей всего двадцать два – по сути девчонка, кроме того, выглядела младше своих лет. Он быстро себя одернул: эта тварь жалости недостойна.
Надо же, думал, если хорошенько ее стукнет, станет хоть на грамм легче. Не стало. Наоборот, затошнило теперь уже не только от нее, но и от себя тоже.
Анне нужно исчезнуть, иначе он за себя не ручается.